— Ну вот еще — обижаться! Я, наоборот, очень рада за тебя, что у тебя появился ээ… поклонник, — поспешила я ее заверить.

Тут Варя просияла и, мечтательно вздохнув, произнесла:

— Он замечательный, правда? Он такой умный, и честный, и… и у него такое горячее сердце!

— Ты влюбилась, да? — Вкрадчиво задала я риторический вопрос.

Тут Варя встрепенулась и как-то испуганно на меня посмотрела.

— Я? Нет-нет, что ты… — замотала она головой, но при этом невидимый амурчик так и порхал над ее головой. — Он мне просто нравится. С ним интересно…

— Да ладно по ушам-то пинать… — махнув рукой, ухмыльнулась я. — Видно же по тебе… Чего от меня-то скрывать?

— Ах, Мариночка… — томно вздохнула Варя, закатывая глаза и проводя рукой по волосам. — Как бы тебе объяснить… Слова — они опошляют высокие и трепетные чувства, особенно когда чувства эти еще так хрупки… Помните, как сказал Есенин: «О любви в словах не говорят…»

— Помню, — закивала я, — «о любви вздыхают лишь украдкой»…

И мы хором закончили:

— «Да глаза, как яхонты, горят»…

Мы посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Ладно, уела ты меня, Варвара, больше не буду о любви в словах говорить, — заверила я ее, слегка пристыженная. Это в нашем мире мы привыкли подробно обсуждать свои чувства с подругами, но здесь люди еще хранили трепетность в этом отношении, благоговение перед даром Любви. Размышляя на эту тему, я приходила к выводу, что это правильно. Наверное, у человеческой души свой язык, и пытаться достойно облечь ее порывы в обычную речь — задача, едва ли доступная обычным смертным… Разве что гениальные поэты могли в какой-то мере сделать это.

Итак, Варя укатила в двадцать первый век с Васей, я же задумалась о своей собственной личной жизни. Если посмотреть взглядом современного человека на наши отношения с Колей, то могло показаться, что за два месяца они никак не продвинулись. Мы по-прежнему гуляли, взявшись за ручки, и лишь иногда, когда мы оставались наедине, я позволяла себя поцеловать. Такое развитие событие было совершенно нехарактерно для моей страстной натуры. Но ведь я не была больше прежней… Эта эпоха подспудно оказывала на меня воздействие, ее ментальность проникала в меня помимо моей воли — и постепенно я становилась внутренне похожей на ЭТИХ людей. Так, на собственном примере, я поняла, что такое настоящая ассимиляция. Но для того, чтобы эта ассимиляция проходила благополучно (да и вообще состоялась), необходимо было ощущать неразрывное родство с теми людьми, среди которых находишься. Впрочем, нет, и этого недостаточно. Необходимо ЛЮБИТЬ этих людей. Ведь любовь — это и есть духовное сходство… И в этом случае у тебя не ничего не вызывает отторжения; даже, наоборот, то, к чему раньше имелось предубеждение, приобретает некий важный смысл… Это и происходило сейчас со мной, попутно навевая разного рода раздумья.