Войско Карла насчитывало приблизительно 14 000 человек: 2 000− 3 000 тяжелой конницы, 7 000–8 000 стрелков, остальные — пешие пикинеры.

Хотя швейцарцы, насчитывавшие до 19 000 человек, имели перевес всего в несколько тысяч. И Карл сомневался, нападут ли они на его лагерь. Ну не воевал человек никогда со швицами, ну хватит ржать. Мучимый сомнениями, Карл все же решил выступить им навстречу.

Утром 2 марта оба войска выдвинулись: швейцарцы — по направлению к северному выходу из ущелья, на Вомаркюс, бургундцы — к южному выходу. Часть швейцарцев, — преимущественно швицы, бернцы и фрейбургцы, — вступила в бой с бургундским постом, расположенным на дороге через хребет. Разгоревшийся бой привлекает на эту дорогу один отряд за другим, а когда «швицы», преследуя противника, переходят на другой склон хребта, то замечают перед собой в долине все войско герцога. Авангард уже прибыл и приступил к разбивке лагеря; главные же силы еще были на походе.

Герцог сам прибывает с авангардом и принимает бой с выходящими из ущелья швейцарцами, выдвигая против них, в первую голову, своих стрелков.

Дорога, по которой наступали швейцарцы, представляла собой не непосредственный переход из лесистых гор в долину, а отлогий спуск по усаженным виноградом холмам. В такой местности Карл почти совсем не мог пустить в ход ни одного из тех двух родов войск, на которые он по преимуществу возлагал надежды, — рыцарство и артиллерию. Поэтому Карл принял решение — развернуть свое войско в долине и там встретить атаку швейцарцев.

Теперь внимание, не пропустите момент разгрома армии герцога — дальше события развиваются стремительно!

Бургундские стрелки, явно довлеющие над швейцарскими численно, вероятно, создавали большие затруднения для формировавшейся на холмах четырехугольной баталии швейцарцев. Там было приблизительно 8 000 человек «швейцарцев» — меньше половины от всех сил. Баталия, неся потери от дистанционного оружия, вынуждена была перейти в наступление, не дождавшись подхода остальных частей.

Ее сопровождала немногочисленная конница и несколько орудий, подвезенных бернцами.

Фактически, все работало на Карла — зверь сам лез в капкан. Да ещё и заботливо разрезав себя на куски, более удобные для переваривания.

Кстати, перед битвой швейцарцы опускались на колени, что бы помолиться. Увидев это, герцог якобы воскликнул:

«Клянусь Святым Георгием, они просят прощения! Канониры, дайте огня этим злодеям!».

План был прост, и потому красив. Швейцарцы для отражения кавалерийских атак были вынуждены останавливаться, формируя нечто вроде «ежа». И, выйдя на равнину, они предоставляли себя в качестве прекрасной мишени для артиллерии и стрелков Карла. Ему же оставалось просто периодически атаковать баталию конницей, чтобы она не могла двигаться. И расстреливать, расстреливать, расстреливать…