Бургундия, которую мы потеряли, описывается как весьма благодатный, богатый край. Многочисленные крупные торговые и ремесленные города, множество не бедствующего дворянства. Просто рай на земле. По крайней мере при отце Карла, Филипе Добром.

При ближайшем рассмотрении, впрочем, Филип может показаться не таким добрым — с одной стороны он не плохо приторговывал с англичанами, сбыв, в числе прочего, им Жанну Дарк, несмотря на то что изначально был ярым и бескорыстным сторонником Франции. В конце войны, он добился сохранения за Англией нескольких анклавов на континенте — по сути готовых плацдармов, вроде Кале. Но это конечно, только по тому, что герцог, по доброте душевной, всегда помогал проигравшей стороне. Если конечно дело не шло о мятежниках на его территории. Но и тогда, добрый герцог, зная за собой прискорбную мягкосердечность, посылал усмирять мятежи своего сына. Это впрочем, можно назвать школой жизни. Людовик 11 ровно за тем же ходил с живодерами Арманьяка в Швейцарию, сам Филип в молодости повесил вдоль оживленной дороги несколько сотен крестьян, из бунтовавшей области.

Ну да, косплей восстания Спартака. Герцоги бургундские были образованными людьми.

Если честно, начинаешь разбираться, и выясняется, что прозвища монархов, довольно часто, содержат большую долю иронии.

Но Карл получил свое, скорее всего из подхалимства ближнего окружения.

Начало царствования Карла как полноправного герцога Бургундии, было не плохое. Как я уже рассказывал, битва при Монлери дала ему многочисленные приобретения, в том числе и политические.

«Fortes fortuna adiuvat»(Удача любит храбрых) — наверняка говорили герцогу все вокруг, да и обстановка вокруг способствовала некоторой уверенности в продолжении банкета. Теоретически, герцог мог восстановить древнее королевство Бургундов, и короноваться, выйдя на политическую арену в одной линии с королями Франции, Англии и Императором Священной Римской Империи. Благо что у тех были сложности, и им было не до войны. А Людовик 11, король Франции, за счет которого Карл планировал округлить свои границы, уже показал себя слабаком. Он смолчал на все насмешки Карла, когда тот заставлял Людовика идти на унизительные уступки после Монлери.

Пришло время для решительных действий.

«Победа любит осторожность» — Латинская пословица которую наверняка повторяли ему советники отца. И к ним он тоже прислушался.

По сути, за несколько лет своего правления Карл превратил Бургундию буквально в казарму. Мало того, что он повысил налоги, он еще и обязал крупные города содержать по отряду наемников, не отменяя обязательный набор милиции. Он строил армию, строил артиллерию — в чем добился несомненного успеха. И он буквально заново ковал кавалерию, создавая из разнузданного рыцарского сословия эффективную военную силу.