— Да тут даже ажурные решётки прорисованы с символами, которые мы утвердили… буквально месяц назад, — прошептала Эльвира Михайловна. — Раньше там были чугунные плиты, почти как гробы. Да и в парке деревья были почти сплошняком, с такого ракурса и церкви почти не было видно. Чьи это рисунки?

— Они не подписаны, — вздохнула Мария Михайловна. — Наверное, для выставки их оформили в паспарту, и подписано на них, а потом их оторвали, чтобы хранить удобней было.

— Просто эти паспарту школа искусств потом повторно использовала, ничего же не было, — отозвалась Эльвира Михайловна. Она разглядывала «Пруд». Его чистили почти шесть лет, столько денег федеральных на это угрохали, но в итоге в городе появился красивый пляж со скамейками, завезённым песком, ажурными урнами и кабинками для переодевания. На рисунок попал даже уголок резного бревенчатого домика «охраны-магазина». — Стойте. Я знаю эту подпись!

— Подпись? — взглянула на знак Мария Алексеевна. — Правда подпись, а я мельком увидела и подумала, что какой-то символ солнца.

— Тут цифры года по углам, читать по часовой, а знак состоит из двух «К», зеркально смотрящих друг на друга, в центре получившегося ромбика точка, чтобы как раз вышло «солнце», — вспомнила Эльвира Михайловна объяснение, которое слышала даже несколько раз. Давно, ещё на выставке двадцать лет назад, и относительно недавно.

— И чья это подпись?

— Калининой Киры. Она у нас выставлялась в прошлом апреле… Кажется, именно вы были куратором её выставки. На многих работах такая подпись, надо запоминать подписи художников, — наставительно сказала Эльвира Михайловна. Когда она выяснила автора, мистичность работ заиграла новыми красками.

— «Калинина Кира»? Не помню такую, — нахмурила лоб Мария Алексеевна.

— Конечно, — хмыкнула Эльвира Михайловна. — Она выставляется под псевдонимом. Это её работа висит у меня в кабинете, — она промолчала о том, что иногда, если смотреть на ту картину слишком долго, слышится звук журчащей воды и кажется, что на полотне появляется движение.

Впрочем, Эльвира Михайловна специально разместила эту сине-сиренево-фиолетовую картину на стене напротив стола и подолгу смотрела, потому что потом появлялось чувство расслабленности и отдохновения. Некоторые сотрудники приходили «попить чай» и тоже пялились на воду. Но по молчаливому уговору о «глюках», вызванных холстом, никто не говорил вслух.

— Неужели⁈ — вытаращилась на неё Мария Алексеевна. — Так это она и есть?

— Да.

— Я-ясно… — протянула Мария Алексеевна. — Как думаете?..

— Не стоит, — покачала головой Эльвира Михайловна. — Работы Киры выставлять не стоит. Могут подумать, что это какая-то шутка. Слишком уж много совпадений. Да и все остальные… Придумайте что-то другое.