Влага собирается в складочках. Набухают половые губы.

А говнюки пялятся на мою промежность.

— Мы, вообще-то, клининг, — пожимает плечами Миша и для убедительности приподнимает швабру. — У нас график: номер 412.

— А тут такая… санитарная зона, — ржет Арс и кивает на мое распластанное тело. — Теть Люб, а че это вы тут такое практикуете? Йога? Или, может, искусство?

— Искусство — это ваше умение свалить из моего номера! — дергаю правой рукой, узел чуть поддается, но платок только туже затягивается.

Все, что мне удается — это развернуть корпус чуть боком. Одна грудь тяжело плюхается на другую, и парни синхронно сглатывают.

— Охренеть, — повторяет Мишка и делает шаг вперёд. — А кто это вас так, теть Люб? Муж? Или ухажер какой?

— Еще раз тетей Любой назовешь, двину тебе шваброй! — рычу львицей, которую прессуют молодые альфачи. — И не ваше собачье дело! — пытаюсь прикрыться локтем, но веревки не дают.

— А, по-моему, очень даже наше, — Арс обходит кровать с другой стороны.

Физически ощущаю, как пацан взглядом скользит по изгибу моей талии, широкому бедру.

И особенно по ямочкам на пояснице, которые стали заметны, когда я выгнулась дугой.

— Мы же как пионеры: всегда готовы прийти на помощь. Особенно такой… нуждающейся.

— Я не нуждаюсь! — визжу, и голос срывается в какой-то жалкий хрип.

Миша наклоняется ближе. Так близко, что я чувствую запах его жвачки и терпкого мужского дезодоранта.

Блондинчик рассматривает мою грудь.

И мои соски, сучки, предательски твердеют.

Сжимаются в тугие горошины прямо у него перед носом.

— Теть... — Мишка осекается, — Люба, — продолжает вкрадчиво, и голос у него теперь низкий, с хрипотцой, — а вы мокрая.

Меня распирает от такого возмущения, что дышать забываю.

А наглый засранец просто смотрит туда, где мои бедра беспомощно разведены. Между ног блестит влажная дорожка на внутренней стороне бедра.

— Это… от страха! — ору я, чувствуя, как щеки пылают огнём. — От ужаса! У меня стрессовая гипергидратация!

— Гипергидратация, — тянет Арс, ухмыляясь. — А я-то думаю, чего это тут так вкусно пахнет. Сладенько так. Женщиной, — и шумно, демонстративно вдыхает воздух.

Меня прошибает дрожью от макушки до пяток.

Влага выступает снова.

И я знаю, что сыновья подруг это видят.

Мои набухшие половые губки чуть раскрываются, открывая розовую, истекающую соком плоть.

И я абсолютно ничего не могу с этим сделать.

— Пошли вон, — шепчу уже без надежды. — Пожалуйста…

— А вот уже и «пожалуйста», — Миша присаживается на корточки у края кровати.

Его лицо оказывается на уровне моего колена. И почти касается пальцем моей лодыжки.