Около маленького холодильника с прозрачной дверцей, забитого одинаковыми коричневыми коробками с цифрами «1», «2» и «3» Алиса углядела краник, похожий на водоочистительный, и стопку бумажных стаканчиков. А ещё — урну с использованными в углу. Там же покоились две пустые коробки с тройками.

Самым необычным на кухоньке был стол. Он стоял у той стены, рядом с которой располагалась снабжённая изнутри щеколдой дверь, и походил на две поставленные спинкой к спинке одноместные парты из американских школ. Перед каждым стулом крепилась своя небольшая горизонтальная плоскость столешницы.

Майя отодвинула одну из «парт», развернула к стене передней частью и неловко сказала:

— П-присаживайся.

— Типа нельзя смотреть, как ты делаешь кофе? — хмыкнула Алиса. — Слушай, можно я маску сниму? Тут же нет окон.

— Ох, — выдохнула Майя. — Погоди хотя бы, пока я всё подготовлю. И тебе… лучше привыкать к ней. Мы же понятия не имеем, как вернуть тебя в книгу.

— Не хочу я ни в какую книгу. И домой не хочу, — объявила Алиса. — Там одни неадекваты у нас. У меня даже мать родная с приветом. А здесь… интересненько. И я всё равно собиралась переезжать и больше никогда ни с кем из Ленинска не общаться. Давай, что ли, помогу тебе? — спохватилась она и сделала пару шагов, пытаясь отыскать глазами чайник.

— Не надо! — опять испугалась Майя. — Ты садись.

— Спиной?

— Ну конечно.

Алиса повиновалась, стараясь выглядеть максимально саркастичной. Кольцо, вдавившееся в лицо, мешало, кожа под силиконом зудела. А спать тоже нужно в нём? Если, скажем, в поезде? Или если живёшь в однокомнатной квартире с семьёй?

— Слушай, а с детьми что? — пялясь в белую стену и мучительно давя в себе желание оглянуться, спросила Алиса. — Они же тянут в рот что попало. И как их кормят вообще в таких реалиях?

— У тебя лексикон, как у гопника, — простонала Майя. — Малышей приучают к буйосетам специальными детскими, со встроенными сосками. Конечно, ребёнок часто стаскивает их, особенно маленький. Но это же ребёнок. Некоторые даже детским питанием на улице кормят не в пищеблочках. Ну и дома, понятно, почти все. Годам к трём-четырём ребёнок привыкает носить буйосету. И начинает принимать пищу, как взрослые. Один.

— А если не хочет? Или ест не то?

— Что — не то?

— Ну конфеты там всякие?

— Ребёнку — конфеты⁈ — ахнула Майя. — Ты это… пф-ф-ф… поаккуратнее. Обвинят в кормлении малолетних, мало не покажется. Даже если только пропагандировала. Это серьёзная уголовная статья.

— То есть как — кормление малолетних — статья⁈ Они же умрут с голоду!

— Про голод лучше не говорить. Это очень грубое слово. Дискомфорт, необходимость принять питание. Нужда подкрепиться. Привыкай выражаться так. Разумеется, дети получают питание. Но разнообразная пища, воздействие на вкусовые рецепторы — взрослые игрушки. Дети питаются стандартными наборами. В них сбалансированы все необходимые соединения и витамины, нужные в разном возрасте.