Алиса поплелась в пищеблок.

Есть не хотелось. В горле стоял ком. Если бы можно было заварить чай и унести в комнату…

Она заглянула в холодильник и обнаружила там картофель, морковь, куриную грудку и брокколи. В шкафчике над плитой появилась гречневая крупа.

Набор для изысканной кулинарии, ничего не скажешь.

Алиса захлопнула дверцы и, закусив губу, вытерла глаза.

Дядя очень мучился с едой в последние месяцы жизни. Она знала это, потому что подслушивала разговоры родителей. Отец тогда тоже похудел килограммов на семь, так переживал за брата. И совсем перестал улыбаться. А потом так толком уже и не начал опять.

Возможно, из-за неё сейчас неведомого Пашу рвёт стандартными наборами где-то в городской больнице. Почему рак? Ну почему? Почему он не мог слечь с затяжной пневмонией? Или… или…

Господи, а чего она хотела, когда писала, что кто-то не сможет работать два месяца из-за болезни⁈ Нужно быть дебилкой, чтобы не понять, что такая болезнь окажется очень серьёзной.

Дебилкой или эгоисткой, для которой неведомый Паша был только услышанным именем какого-то персонажа придуманного мира.

Нельзя делать его реальным до конца. Нельзя идти и смотреть, что она натворила.

Так она сделает только хуже. Без того от груза вины подгибаются ноги…

Алиса вытряхнула стандартный набор в мусороизмельчитель, а коробку демонстративно бросила в урну. С мегеры-Ады станется проверить, выполняются ли её указания.

Поднявшись наконец в спальню, Алиса достала ноутбук и подключила к сети, потому что тот успел разрядиться. Открыла чёртов документ.

«Только чтение», — предупредил он.

Алиса прошла заново свой прошлый путь: попробовала все способы, которые рекомендовались в интернете. Безрезультатно.

Она уложила ноут в рюкзак. Нашла компьютерный сервис недалеко от отеля. И заодно — больницу, в которой лежал Павел. Просто, чтобы знать, где она.

Алиса не собиралась туда ехать. Но приметила украдкой, что учреждение открывается в восемь ноль-ноль.

Спать не получалось.

Робкая надежда, что здешний мир преуспел в лечении онкологии больше, чем её собственный, не оправдалась. От нервозности чесались ладони и мёрзли ноги. В комнате не хватало воздуха.

В половине первого ночи позвонила Марина.

— Сделала всё, что могла, вот реально, — затараторила она. — Отговорила устраивать разборки. Это было непросто, уж поверь мне! Не знаю, сможете ли вы когда-нибудь общаться, но пока тебе лучше не пересекаться с Дашкой вообще. Хорошо, что у вас разные графики. Через две недели они улетают на Шри-Ланку. Как вернётся, разведаю её настрой. До того обходи Дашку десятой дорогой, слышишь⁈ И не удумай там ей что-то объяснять. Твои слова звучат как дичь. Я даже Димке не рассказывала, ещё запретит мне с тобой общаться. А мы только-только договорились о свадьбе! В конце лета обязательно, слышишь! Я должна вас помирить до этого, а как — ума не приложу. Ну и задачку ты мне задала, подруга! Завязывай с экспериментами и берись за ум. Лучше вообще удали на фиг свою книгу. Она тебя с ума сведёт…