Вот это и было самое поганое. Митрич копал три недели, проверил всё, что можно было проверить. Ноль. Похоже, они даже не знакомы. Жили в одном городе и ни разу не пересеклись так, чтобы это где-то отпечаталось.

А схема без связи не работает. Тагир Маратович знал это твёрдо, как таблицу умножения. Если двое доят один источник, между ними обязательно есть ниточка — человек, телефон, конверт, хоть что-то. Источник не раздаёт золото незнакомцам с улицы по доброте душевной. Значит, либо ниточку спрятали так глубоко, что Митрич до неё не докопал. Либо источника нет, и тогда это две отдельные головы, которые угадали невозможное. Что было ещё хуже, потому что вообще непонятно, как они с виду такие схожие, но между ними нет никакой связи. По крайней мере, никакой заметной связи.

Он снял очки, потёр переносицу.

— Ладно, — сказал он пустому кабинету. — Пока нихрена не понятно.

Беседовать с пристрастием, орать, ломать, угрожать, тащить в подвал, подкупать, в крайнем случае — это всегда успеется. Это самое простое и самое глупое. Сломанный человек врёт что угодно, лишь бы перестали ломать, и потом ищи в его вранье правду. Подкупленный тоже может начать лить в уши сладкие речи, чтобы получить ещё больше. Нет. Сначала по-хорошему, нейтрально. Сначала улыбка, чай, рука на плечо. Предложить взаимовыгодную дружбу. Дружба развязывает язык лучше паяльника, потому что от дружбы человек расслабляется и сам приносит то, что прятал.

С девчонкой пока подождём — баба, журналистка, за ней депутат маячит, туда лезть надо аккуратнее. А вот с пацаном поговорим. Пацан, получается, без крыши, один. С пацана и начнём.

Тагир допил остывший чай и снял трубку.

— Рустам. Дорохов Артём, по которому работали. Один из тех, по которому вынюхивал Митрич. Пусть с ним поговорят. Мягко. Я хочу, чтоб он сам пришёл и сам сел напротив. Без приключений. Понял? Мягко. Не в духе девяностых в лесу.

Артём

Миша позвонил как-то вечером, когда я уже собирался домой из офиса, где немного задержался после рабочего дня. Тот немногочисленный народ, что был не на выезде (и секретарь), уже давно разошёлся, в общем зале горела только часть света, а из-за двери подсобки доносилось привычное гудение железа. Я как раз складывал бумаги в ящик стола и прикидывал, что я буду сегодня есть на ужин.

Высветился незнакомый номер, я снял трубку — там представились и я почти сразу узнал голос. Почти сразу. Спокойный, чуть с хрипотцой, тот самый охранник, что весной таскался со мной в банк, прикрывая могучими плечами мои выигрыши. Но, честно говоря, видимо, от того, что я был в запаре, изначально на долю секунды мне пришёл почему-то на ум другой Миша. Тот, который в армейке служит и счастливо верит в то, как верно его ждёт Марина из ГАСЫ для свадьбы.