А дальше — темнота. Провал. Занавес.

* * *

Очнулся я первого января две тысячи шестого года ближе к обеду.

Сначала пришёл звук — ровное гудение где-то в черепе, как трансформаторная будка. Потом свет, режущий даже сквозь закрытые веки. Потом понимание, что я лежу дома, на своём уголке комфортного дивана, и что голова у меня — чугунная сковорода, в которой кто-то жарит мои мозги с добавлением прионов в качестве приправы.

Я приоткрыл один глаз.

Рядом, свернувшись калачиком, спала Лена. Тихо, спокойно, во сне чуть улыбаясь. Кто-то — явно она — укрыл меня одеялом, поставила на тумбочку стакан минеральной воды и упаковку аспирина. Заботливо. Почему минеральной? Потому что с похмелья у меня открылись магические способности. Я стал видеть их… я преисполнился в понимании воды…

Если бы. На самом деле всё просто — бутылка минералки стояла рядом.

Я полежал, разглядывая потолок и оценивая масштаб бедствия.

Бедствие в голове было полное.

Я не помнил, как мы доехали. Не помнил, как разделись, как легли. Не помнил последний час (или больше) клуба вообще. В сорок с лишним лет я бы за такое возненавидел себя на неделю вперёд. Но молодое тело, при всём похмелье, восстанавливалось куда бодрее, и где-то под чугунной сковородой уже шевелилась мысль, что вечером я буду почти человеком.

Я аккуратно встал, чтобы не потревожить спящую заботливую девушку, бахнул таблетку аспирина, запил водой, выпив стакан залпом. Доплёлся до кухни, цепляясь за стены руками.

На кухне меня встретил он. Ящик Corona Extra. Точнее, половина ящика. Куда делась вторая половина — история умалчивала. Я смотрел на бутылки и пытался реконструировать события методом инженерной дедукции. Получалось плохо.

Видимо, часть мы уговорили в клубе. Причём, зная себя добряка, вероятно не только сами, а, возможно, кто-то танцевал рядом и я крикнул что-то вроде: «Угощайся, брат!» На меня это было бы очень похоже. И оставшуюся часть, видимо, прихватила Лена сама или Кит ей помог, или его девушка. Даже представил сцену мысленно… та самая баба, что и коня на скаку остановит, и мужика с ящиком пива из огня вытащит.

Романтика.

Помню, в прошлой жизни был у меня продолжительное время хороший друг — Антон. И когда он вырвался из родительского гнезда, поступив в ВУЗ в региональном центре, он начал калдырить как не в себя весь первый курс. Тогда же и там же он повстречал свою будущую жену. Так вот Антон, он был, в принципе, жилистый, но очень высокий, под два метра. А вот девушка его, напротив, была очень низенькой, чуть больше полутора метров. Он её ласково называл «ватрушка». Это было еще задолго до того, как слово ватрушка приобрело другое значение, народное. Так вот Антоха рассказывал, что он нередко на первом курсе напивался до беспамятства, а его миниатюрная «ватрушка» потом как-то умудрялась таскать его из комнаты друзей в свою.