Подошли к черной Волге. ГАЗ-24, надо же, какой раритет! А так хорошо сохранилась машина. И сиденья кожаные. Стоит больших денег. Это кто же у нас такой богатый? Но… Где мой джип?

Мне помогли усесться. Тронулись не спеша — заботились обо мне, чтоб не растрясти больного. Я устало откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Во рту чувствовалась неприятная сухость.

— Надо к заднему входу подъехать…

— Он крови не любит…

— Здесь дети, чтобы не увидели…

Они бормотали и бормотали, я молчал и слушал. Надо поинтересоваться, куда меня везут? Кто они такие? Почему на них советская форма? Вопросов много. Но вдруг навалилась усталость. Разберусь потом.

Потом мы шли по коридорам. Под ногами пружинил ворс ковров. Иногда я покачивался, клонился к полированным деревянным панелям в половину стен. Случайно покачнувшись, уперся рукой в большое, во всю стену, зеркало. Из зеркала на меня смотрел молодой мужчина. Тот, чья фотография была в удостоверении. Высокий, под два метра, широкоплечий. Видно, что тренированный — сухое, мускулистое тело, сильные ноги.

Это что, моё отражение⁈

Двое в форме увлекли меня дальше по коридору. В голове всплывали картины комнат, лестниц, переходов. Я помнил каждый закуток в этом доме.

Когда тот, что пониже, открыл дверь, я даже обрадовался, что уже финал.

Или финиш⁈

— Беги за медсестрой! — тот, что повыше ростом, отпустил мой локоть, послышался звук удаляющихся шагов.

Я рухнул на деревянную, застеленную плюшевым покрывалом, кровать и отключился. Не потерял сознание, просто заснул. И даже увидел сон.

Снился ангел, его теплые руки забирали боль. Потом будто пчелы кусали меня. Даже во сне было больно. Потом ангел разговаривал с пчелами:

— Поспит пару часов, будет как новенький. Черепно-мозговой вроде нет.

— Крови потерял много? Переливание нужно делать? — басом спрашивали пчелы.

— Нет, не слишком. Просто кровеносных сосудов на голове много, отсюда обильное кровотечение даже от небольшой раны. Нам даже зашивать не пришлось.

— Ладно, работайте. Там машину привезли. Пойду разбираться. Странная авария. Очень странная.

И сон тоже странный. Я открыл глаза. Надо мной склонился ангел. Синеглазый, с большой грудью. Размер четвертый, не меньше. От ангела пахло духами. С удивлением я узнал аромат «Красной Москвы». Откуда такое ретро?

— Ой, вы проснулись? Я вас разбудила? Простите! — защебетала миловидная медсестра, молоденькая, около тридцати. Круглое улыбчивое лицо, на щеках ямочки. — Ох, и напугали же вы нас, Владимир Тимофеевич! Александр Яковлевич вообще рвёт и мечет.

Я слушал и не слышал её. От девушки веяло добротой. Так же чувствовал её искреннее беспокойство.