Глава 1. Самая короткая ночь.
Деревня Прилесье будто затаила дыхание. Даже ветер, весь день метавшийся между избами, к закату стих, и теперь только редкие сухие листья перекатывались по утоптанной дороге, шурша, как чьи‑то осторожные шаги. Над крышами висел тяжёлый, густой сумрак, а небо, ещё не до конца почерневшее, было усыпано звёздами, словно кто‑то пролил на него горсть серебряного песка.
Наступала самая короткая ночь в году — время, когда грань между мирами становилась тонкой, как лезвие ножа. В Прилесье об этом знали все, и потому к закату ставни плотно закрывали, на пороги клали пучки полыни, а у дверей шептались обережные слова. Но Злата не запирала ставни. Она стояла у окна, вглядываясь в темнеющий лес, и пальцы её сжимали край льняной рубахи так крепко, что костяшки побелели.
Отец лежал в дальней горнице, и дыхание его было таким тихим, что, казалось, его можно было спутать с шорохом ветра в соломенной крыше. Лекарь из соседнего села только развёл руками: «Это не простая хворь, девица. Это словно тень на него пала, и обычные травы тут бессильны». Но Злата знала другое. От бабушки ей достались не только старое зеркало да потрёпанный сборник заговоров, но и обрывки преданий — о лесе, который в самую короткую ночь открывает свои тайные тропы, и о траве, что растёт у корней старого дуба, там, где земля помнит голоса предков. Говорили, что эта трава может вытянуть из человека любую хворь, но добыть её мог лишь тот, у кого сердце не дрогнет перед тем, что скрыто во тьме.
Злата глубоко вдохнула, словно набираясь смелости, и подошла к комоду. Из нижнего ящика она достала бабушкино зеркало — небольшое, в потемневшей от времени медной оправе. Стекло было мутным, будто затянутым тонкой пеленой, и в нём редко можно было разглядеть своё отражение. Но сегодня Злата смотрела не на себя. Она смотрела сквозь.
— Покажи мне того, кто знает лес, — прошептала она, и слова прозвучали в тишине комнаты как заклинание. — Покажи мне того, кто не боится идти туда, куда другие не ступают.
Зеркало не ответило сразу. Оно лишь потемнело, словно вбирая в себя остатки света из комнаты. А потом в глубине стекла мелькнуло что‑то — не отражение, а скорее отголосок. Фигура в тёмной одежде, стоящая на лесной развилке. Лицо было размыто, но Злата узнала его. Это был Всеволод, сын старого лесника, который пропал два года назад. Говорили, что Всеволод ушёл искать мать, которая исчезла при странных обстоятельствах, и с тех пор он редко появлялся в деревне, предпочитая держаться подальше от людских глаз и пересудов.