Чувствовала, как он прижался ко мне всем телом, опаляя таким желанным жаром, окутывая самым вкусным запахом на свете. Качнул бедрами, вжимая в мой живот свой каменный стояк, давая прочувствовать все жесткие намерения.

— Открой мне свое сознание, архесса! Я не хочу врываться силой! Покажи мне добровольно! — Мягкое, едва уловимое касание к моему разуму. Одно, затем еще одно, раз за разом Бес проникал в мое сознание все глубже и глубже, все настойчивей и настойчивей требуя покориться и открыться.

Ментальные прикосновения, сродни ласке, с каждым нежным касанием разрушали мою оборону, сводили на нет желание закрываться и сопротивляться. Кирпичик за кирпичиком разрушая защитный экран.

И наконец, мои щиты пали под его натиском. Бес увидел все, что видела я, когда меня вели на подземные уровни. Удовлетворенно зарычал.

— Я приду за тобой! — Раздался в моем разуме звериный рык, и он исчез. Оставив меня скулить от неудовлетворенности.

Затем, внезапно проснулась, снова оказавшись в камере, запутавшись в теплом одеяле, словно та самая бабочка. Резко села в постели, задыхаясь, сгорая от жара и неудовлетворенности.

Проклиная архона от всей души.

Сволочь!

Понятия не имею, сколько прошло времени с момента моего пробуждения. Я так и желала на нарах, лишь укрывшись одеялом. Сжав ноги, и не решаясь прикоснуться к себе, чувствуя, как уже наяву пульсирует и ноет клитор, как сводит судорогой киску.

К тому времени, как ко мне в камеру заявился лично доктор Креймер, я уже почти успокоилась. Лишь слабые отголоски страсти все еще молниями бомбили по нервным окончаниям.

Доктор явился в сопровождении охраны.

Остановился по ту сторону стеклянной стены, вероятно, включил микрофон, и я услышала его ненавистный голос:

— Ну, как ваше самочувствие, доктор Рейнер? — деловито поинтересовался нацист. Отдавая какой-то приказ своей охране.

Прозрачная стена, отделяющая меня от свободы исчезла, я кинулась вперед, желая вырваться на свободу. Но охрана доктора скрутила меня в два счета, даже не напрягаясь.

И не обращая внимание на сопротивление, нацепили серебристый металлический ошейник. Откинули меня в камеру, и тут же отошли в сторону.

Я отлетела почти до противоположной стены, больно ударилась спиной и головой о жесткий бетон.

На что док даже глазом не повел.

— Неверное поведение. Номер девять, знаешь как дрессируют собак? Итак, начнем тебя перевоспитывать, зверушка. Запомни. Ты теперь здесь никто. Всего лишь номер в моем исследовании. Девятая. Именно на него будешь отзываться. Поняла? — спросил нацист, сверля недовольным взглядом.