— Откуда у них твоя дочь? Зачем она им? — даже думать не хотела, что могли этим мрази сделать с годовалым ребенком.

— Мой ангелочек, я назвала ее Ева. Мой самый любимый и дорогой человечек на всем свете.

— Кто ее отец? Почему он не вмешался?

— Он не знает о дочери. И не узнает. — Лера рывком высвободилась из моих объятий. Схватила меня за руки. — Поклянись, Вера. Поклянись, что не расскажешь ему. Что бы ни случилось, поклянись!

Девушка тряслась словно осиновый листок на ветру. Побледнела еще сильней, казалось, еще чуть-чуть, и свалится в обморок. Настолько сильно ее колотило от ужаса.

— Лера, — я встряхнула ее. — Возможно, отец твоей малышки сможет помочь?

— Нет! — она в ужасе отшатнулась. — Нет! Только не это!

— Да что с тобой? Почему так реагируешь? Ну подумаешь, поругались…

— Поругались? Вера, ты ничего не знаешь. Ничего! Он мне не поверит. Считает предательницей. Он поклялся меня убить! Сказал, что лично пустит пулю мне в лоб! Как только найдет…

Я ошеломленно слушала признания подруги, и не понимала. Неужели, мужчина способен убить любимую женщину?

— Лера, возможно, ты все не так поняла…

— Да нет. — Подруга грустно усмехнулась. — Такие как он слов на ветер не бросают. Такие всегда держат клятву.

Потом, мы некоторое время сидели молча, пили уже не чай, а кофе со сливками. Да, среди припасов в нашем секторе имелись даже натуральные сухие сливки. А еще различные фрукты и овощи. Крупы, сахар, соль, спички. Соки. Молоко в тетрапаках. Всевозможные консервы. Начиная от фруктов в сиропе, и заканчивая тушенкой и сгущенкой.

Инспекцию мы провели, когда искали молоко в огромной кладовой.

Она скорее напоминала обширный холодильный металлический отсек. С холодильными камерами разного назначения, с разной температурой.

В одной камере мы задержались, благо тут было относительно нормальная температура. И можно было более подробно рассмотреть содержимое. Параллельные стеллажи с полками до самого потолка, уставленные деревянными ящиками зеленого цвета. Явно довоенного образца.

Я подошла поближе, смахнула пыль с крышки одного из ящиков, и ахнула. Увидев выжженную на зеленой поверхности эмблему «Аненербе». А под ней немецкий гербовой орел довоенного образца.

Вот дерьмо.

Отец оказался прав во всем.

Эти лаборатории детище нацистких ученых. По всей видимости, тех, кто смог сбежать от Нюрнбегского Трибунала 1945 года. Кто тогда смог выбраться за границу, и выбить себе у правительств разных стран, теплое местечко и безопасность, в обмен на свои знания.

Какой именно стране принадлежала корпорация «Джейнерикс» никто не знал. Даже в договоре, который мне перед отъездом прислали на подпись, вместо одной конкретной страны, указывалась международная коалиция, с офисом на Кипре.