У этих двух образцов есть интересное отличие.

У них не две цепочки ДНК, а три.

Причины ее появления, за что отвечает этот таинственный набор генов, им еще только предстояло выяснить.

Ван Хорн нахмурился.

Бинго.

Как же я мог забыть.

У образца № 2 есть ребенок. Ранее мы не брали ее в расчет. Использовали только как рычаг давления на мать. Но сейчас…

У доктора аж дух захватило. Словно он катился на полной скорости вниз по американским горкам.

Теперь он обязательно исследует этого и этого ребенка, и его мать. Если понадобиться, на молекулы разберет, но докопается до истины.

Сначала проведет тесты. А затем, будет делать им ЭКО снова и снова, пока они не произведут на свет достаточное количество младенцев. И для его исследований. И для удовлетворения запросов заказчиков.

Черт бы их побрал.

Тех, кто финансирует их исследования. Ван Хорн злился, и в тоже время понимал, без их огромных финансовых вливаний, ничего бы не было.

Бывшим нацистким врачам-исследователям, проводившим опыты над заключенными многочисленных концлагерей, созданных по всей Европе во время Второй Мировой войны, не удалось бы ни избежать Нюрнбергского процесса, ни вообще выжить.

Попасть в застенки НКВД они тоже не желали.

А потому, все втроем без раздумий согласились на предложение, поступившее от генерала «Аненербе» Герхарда Фон Коха. Работать на него. А уж кто отдавал приказы самому генералу, это их ученых не касалось.

Главное, им помогли сбежать на запад, сначала в США, потом в Бразилию, потом в Аргентину.

Где они только не были за последние почти восемьдесят лет. Над чем только не работали после тысяча девятьсот сорок пятого года.

Изобретали лекарства, омолаживающие препараты, оружие, яды, которые невозможно обнаружить.

Но самая главная их работа началась в тысяча девятьсот сорок шестом году, когда на «Зону 51» в Америке, доставили первые тринадцать образцов.

Вот тогда началось исследование всей его жизни. Док буквально помешался на архонах, на безумной жажде получить от них потомство, и самое главное, элексир вечной молодости и здоровья.

Доктор отчаянно торопился.

И вот, почти нашел решение.

Теперь, его никто не остановит. Ни сами архоны. Ни гребаный генерал Рейнер. Ни его ФСБ.

Никто.

Док вздрогнул от стука в двери, возвращаясь в реальность.

— Войдите.

Двери с тихим шелестом открылись. На пороге стоял офицер Мразин.

— Мы их привезли док.

— Они в сознании?

— Нет. В отключке.

— Замечательно. Стасик, — обратился доктор к Мразину, — ты можешь для меня кое-что сделать?

— Конечно, док. Для вас все что угодно. — Офицер вытянулся по струнке смирно, и вытянул веред и вверх руку. В обычном для третьего рейха приветствии.