не остались узнать? — спросил Драйден. — У нас там на станции народ до утра сидел. — Да бросьте, — пожал плечами Дуглас. — Какие там новости? Об еще одной славной битве? Так война кончилась. — Джефферсона Дэвиса задержали. Вот как раз сегодня утром. Дуглас только пожал плечами. Подумаешь, новость, выражало его лицо. — В дамском пальто и шали, — добавил Драйден. — Вы шутите, — бросил Дуглас. — Вовсе нет. Часовой хотел было пропустить двух женщин, но заметил, что из-под пальто одной из них мелькают кавалерийские сапоги. — Позорище какое, — сказал Бивер. — Сказки, — сказал Дуглас. — Не верю. В самом деле, новость выглядела дурным анекдотом. Президенту Конфедерации вовсе не было необходимости рядиться в женское платье: ну сдался бы и все. Северяне вовсе не собирались как-либо наносить ущерб его чести и достоинству, не говоря уже о том, что вряд ли угрожали жизни. — Может, его индейцы захватывали? — предположил Бивер. — Решил, что поймают — поставят к пыточному столбу или скальп снимут… — Вряд ли, — сказал Драйден. Бивер достал из кармана часы: — Кажется, мне пора, если я хочу успеть на паром. — Не хочешь задержаться в Мемфисе? — удивился Дуглас. — А я-то думал сводить тебя сегодня вечером в оперу. — Иди ты! — беззлобно послал его Бивер. Похоже, что упоминание оперы было какой-то давней шуткой. — У меня на том берегу десяток ребят, которых без присмотра лучше не оставлять. Так что мне в Хоупфилде спокойнее будет. Как я понял, ты не хочешь страгиваться с места? Привык к цивилизации? — Я обдумаю, — пообещал Дуглас. — Может быть, присоединюсь. — Догоняй, если что, — кивнул Бивер и перевел взгляд на Драйдена. — Ну а с вами мы, вероятно, встретимся послезавтра, майор. Драйден попрощался. — Не надо провожать меня, Ваапаамиеепави, — сказал Бивер привставшему было Дугласу. — Я не заблужусь. Когда он ушел, Драйден спросил: — Вот это слово, вапами-пави, это что — «до свиданья»? — Waapaamiyeepawi, — сказал Дуглас, слегка подчеркивая длинные гласные, — это мое имя. — О, — сказал Драйден, — небось ужасно поэтичное? Наподобие «Быстроногий олень, бегущий краем неба»? — Да нет, обычное имя, — сказал Дуглас чуть удивленно. — А Драчливый Бобер, — спросил Драйден, имея в виду Билла Бивера, — это будет… Хови-шипенто? — попробовал припомнить он. — Вовсе нет, — улыбнулся Дуглас. — Драчливым Бобром его называют только белые. А индейцы называют Ховешипемпто. — И это слово не имеет никакого отношения к бобрам? — уточнил Драйден. — Абсолютно. Если переводить с языка шауни — это Бегун.