Наконец мы спустились до самого низа, и бархатный толкнул ещё одну тяжёлую деревянную дверь. В глаза ударил яркий солнечный свет — мы оказались во дворе. Как я и думала, за спиной высилась круглая башня, этажей в семь. Со всех сторон её окружали стены на пару этажей ниже — точнее, не стены, наверное, а здание такое, вон окна видать, причём нормальные, большие окна, даже балконы.

По двору сновали люди — кто-то с корзинами или мешками, кто-то с зажатым в руке письмом или балансируя стопкой книг. Мимо нас прошли два воина в меховых плащах, как на мне, заметили бархатного и легонько поклонились, поднеся ко лбу треугольники из пальцев, как он сам только что делал.

— Приветствую Вигго, — пробормотали они оба, получили в ответ кивок и пошли дальше.

Бархатный — то есть, очевидно, Вигго, — поцокал им вслед языком, как будто они сделали что-то не то, а потом поднял руку и махнул кому-то. Идущая по своим делам женщина в тёмно-синем плаще поджала губы, но подошла.

— Инга, помоги Йатибьолль дойти до покоев.

Женщина недоверчиво зыркнула на меня. У неё всё было круглое: веснушчатое лицо и голова, обвитая светло-рыжими косами, словно хлебная плетёнка. Фигура тоже из округлостей, а возраст её я определить не смогла. И никаких надписей — ни на ней, ни на других во дворе. Князь чем-то особенный?

— Неужто сподобилась? — хмыкнула Инга.

Вигго снова улыбнулся, сморщив щёки до самых глаз:

— Не изволь сомневаться, Альфедр сказал своё слово.

— И что теперь? — Инга снова критически оглядела меня, словно искала, к чему придраться, — церемонию устраивать?

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — мягко ответил Вигго. — Йатибьолль нужно отдохнуть и восстановиться после испытания.

Инга покачала головой и пробормотала что-то себе под нос, подозрительно похожее на «Йатибьолль, как же», но потом кивнула Вигго и сделала треугольник на лбу.

— Спасибо, — сказал он и повернулся обратно к башне.

— Ну, чего стоишь, иди к себе, — гавкнула на меня Инга.

Это куда, интересно? Я оглядела окружающие стены, но никакая их часть не показалась мне знакомой и родной.

— Тебе там в Сальфьялле последние мозги сожрали, что ли? — спросила Инга даже с каким-то сочувствием. — И так-то было негусто, а теперь и того нет?

Похоже, мне оставалось только согласиться. Я ведь правда ничего не помнила. Может, действительно, Сальфьялла забрала мою память? Пока я там была, в голове у меня творилась какая-то муть.

— Я не помню, куда идти.

Инга закатила глаза и приложила руку ко лбу, как будто от меня у неё заболела голова.

— Гефна, дай мне сил! Значит так, показываю один раз, и ноги переставляй живее, я тебе в няньки не нанималась.