даже безоружного. Оставшись одни, друзья огляделись. На юге были видны зеленые домики фермеров, окруженные садами и полями, между ними вилась и кончалась у ворот города свидетельница многих историй и приключений – дорога, вымощенная желтым кирпичом. На севере раскинулся Изумрудный город. Так как стена его уступала по высоте тюремной башне, то можно было различить дома, почти сходившиеся кровлями над узкими улицами, главную площадь, где прежде били фонтаны, украшенные огромными изумрудами. Страшила и Дровосек разглядели, что фонтаны уже не работали, а по шпилям ползали какие-то фигурки, подбираясь к изумрудам. – Любуетесь? – раздался резкий голос. Страшила и Железный Дровосек обернулись. Перед ними была Кагги-Карр. – Что там такое делается? – спросил Страшила. – Простая вещь, – насмешливо ответила ворона. – По приказу нового правителя все изумруды с башен и стен будут сняты и поступят в личную казну Урфина Джюса. Наш Изумрудный город перестает быть изумрудным. Вот что там делается! – Проклятие! – воскликнул Железный Дровосек. – Хотел бы я оказаться лицом к лицу с этим Урфином Джюсом и его деревяшками и чтобы в моей руке был мой топор! Уж я бы позабыл для такого случая, что у меня мягкое сердце. – Для этого надо действовать, а не сидеть со связанными руками! – ехидно сказала ворона. – Я пробовал развязать Дровосеку руки, да у меня не хватило силы, – смущенно признался Страшила. – Эх, ты! Смотри, вот как надо! Кагги-Карр заработала своим крепким клювом и через несколько минут веревки свалились с Дровосека. – Как хорошо! – Дровосек с наслаждением потянулся. – Я был все равно как заржавленный… Теперь спустимся вниз? Я уверен, что смогу взломать дверь. – Бесполезно, – сказала ворона. – Там стоят на карауле деревянные солдаты с дубинками. Надо придумать что-то другое. – Насчет выдумок – это дело Страшилы! – молвил Железный Дровосек. – Ага, я тебе всегда говорил, что мозги лучше сердца! – воскликнул польщенный Страшила. – Но и сердце – тоже стоящая вещь, – возразил Дровосек. – Без сердца я был бы никуда не годным человеком и не смог бы любить свою невесту, оставленную в Голубой стране. – А мозги… – снова начал Страшила. – Мозги, сердце, сердце, мозги! – сердито оборвала их ворона. – Только одно это от вас и слышишь! Тут не спорить надо а действовать! Кагги-Карр была несколько ворчливая птица, но превосходный товарищ. Чувствуя ее правоту, друзья не обиделись и Страшила начал думать. Думал он долго, часа три. Иголки и булавки от напряжения далеко высунулись из его