остановить немецкие танки за 10–12 км от Днепра. Главное — у нас не было огромных котлов, в которых сгорали армии сорок первого года, а это сотни тысяч бойцов, получивших бесценный боевой опыт, которые отступали, но продолжали сражаться, упорно, цепко, еще пока неумело, но опыт приходил с каждым боем. И еще одно изменение произошло, возможно, в этом была моя небольшая заслуга: появилось понятие, что такое военные кадры, и как важно с ними очень аккуратно обращаться. Не было массового расстрела руководства ВВС РККА, Штерн, Смушкевич и остальные фигуранты этого скорбного события были живы и сражались. Пример: разгром 7-го кавкорпуса в Румынии. Ошибочный авантюрный приказ был отдан Ворошиловым, курировавшим Южное направление, при этом проигнорировано решение Генштаба (Василевского), в котором требовали отход этого корпуса в сторону Карпат. Конев получил крепко по шапке, но остался командовать фронтом, Ворошилов был вызван в Москву, где получил серьезный фитиль, а потом переброшен на Центральное направление, говорят, что с ним постоянно ездит работник Генштаба, который «подтягивает» народного маршала в военной науке. Погоны! Не могу не сказать про погоны… сначала их ввели у войск НКВД — что оказалось неприятным сюрпризом для немецких диверсантов, позволив нейтрализовать значительную часть боевиков Бранденбурга, а потом были введены погоны и во всей Красной армии, официально — с целью улучшения маскировки командного состава и противодействия вражеским снайперам, которые устраивали охоту на наш командный состав.

Про морские дела расскажу как-то позже. А вот про замысел Зимнего наступления РККА, вошедшее в Историю как Четыре Сталинских Удара, сказать должен прямо сейчас. Идея была слизана с наступления сорок четвертого года в моей реальности — когда удары фронтов шли один за другим с Севера на Юг. Дело в том, что у немцев была реальная проблема — отсутствие резервов, она возникла по двум причинам: немцы закладывали в свои планы совсем небольшие потери, где-то на уровне кампании во Франции, может быть, чуть больше… Всего ими было подготовлено порядка тридцати-сорока тысяч резервистов, а вот потери были совсем-совсем не такие, как в той реальности, и совершенно не такие, какие ожидались специалистами Вермахта. Чтобы компенсировать потери полевых частей снимались тыловые части, по максимальному пределу. Но этого было мало. Немцы вынуждены были призвать много народа, из-за чего возник вопрос: кому работать на производствах, в том числе военных? Гитлер вынужден был отдать приказ о переходе промышленности на военный лад, вот только отсутствие рабочей силы достаточной квалификации стал перед руководством немецкой промышленности со всей остротой. Пока что эти части только готовились, пусть усиленным темпом, но все-таки… Что будет делать немецкое командование при наступлении РККА? Перебрасывать резервы с соседнего участка фронта. И вот тогда удар по тому участку фронта, откуда ушли подкрепления на соседний участок, будет для немцев очень неприятным, и… они будут перебрасывать валентные части с того участка, который еще не находится под ударом. И следующий удар придется по новому ослабленному участку. За нас был и генерал Мороз. Зима сорок первого года была ранней и суровой. Немцы смогли полностью снабдить зимнем обмундированием только части в Норвегии и Дании, которые в начале зимы вторглись в Швецию. Единственным серьезным резервом, который сейчас в бешенном темпе переодевали в зимнюю одежду был Африканский корпус Роммеля, единственная свободная танковая часть, солдаты которой охренели от перехода из африканской жары в русские морозы. Добавьте к этому то, что немецкие танки на морозе становились просто нерабочими, их надо было разогревать, чтобы завести, да и работа на бензине в русские морозы — не сахар. А вот солдаты полевых частей мерзли, зарывшись в мерзлую землю, а чего хотели? Теплых зимних квартир? Нетушки, тут вам не Франция, прогулки на пляжи в Нормандию не будет!