заставило противника отступить. При этом поле боя осталось за нашими частями, а подбитые немецкие танки некому было утащить в тыл для ремонта. Окончательно крест на этом продвижении поставила контратака бригады Т-34 от Могилева вдоль Днепра, проходимость наших танков была повыше немецких, они прошли там, где противник их не ждал, ударили во фланг 46-го механизированного корпуса, в ходе стремительного боя практически свели к нулю пехотный полк Гроссдойчланд. Генрих Готфрид Отто Рихард фон Фитингхоф-геннант-Шеель (за что человеку влепили такое длинное имя, разве чтобы фамилию по длине переплюнуть?) развернул части 10-й танковой дивизии и запросил помощь у Гудериана. Окончательную точку на движении 2-й танковой группы поставил удар 363-ей стрелковой дивизии, усиленной 14-ой легкотанковой бригадой (68 Т-26 и 11 Т-34) на Жлобин. За немцами остался небольшой плацдарм у Рогачева, который они оставили в конце октября из-за невозможности снабжать застрявшие там войска. Тяжелые бои шли под Оршей и у самого Могилева, к которому устремились части и Гудериана, и Гёпнера. Как ни странно, «Старый кавалерист Эрих» добился больших успехов, нежели его быстроходный визави, действовал пусть предсказуемо, но методично и умело концентрировал удары в нужном направлении. Ему дважды удавалось почти полностью захватить Оршу и дважды после кровопролитных контратак вынужден был откатываться назад. В этих боях я сильно рисковал, передав по бригаде Т-34 Тимошенко и Жукову, но итогом стал удар Жукова на Молодечно с полной блокады дороги Вильнюс-Минск, этой операции помог вспомогательный отвлекающий удар частей 27-й армии на Минск. Тимошенко сумел не только отбить Барановичи, но и выйти к Столбцам, перерезав еще один важный путь снабжения танковых групп: линию Барановичи-Минск. Чтобы как-то компенсировать потерю этих трасс, немецкое командование, не имевшее подвижных частей для контрдействий, пыталось протянуть к столице Белоруссии железнодорожную ветку от Новогрудок и Любчи, но сложный рельеф местности сильно замедлил работу, а еще эту деятельность вскрыла разведка и авиация периодически наносила удары по строительству, стараясь вывести из строя железнодорожную технику. 11 октября я был вызван в Москву, передав фронт Андрею Ивановичу Ерёменко, в то время пока еще генерал-лейтенанту. В столицу я вылетел вместе с Ворошиловым, который курировал Западное направление, фактически, координируя действия трёх фронтов. Надо сказать, что мне «первый красный офицер» не мешал, наоборот, всячески помогал,