Всенежа взволнованно стёрла со лба пот. В теле чувствовалась приятная ломота. Она успела сделать все дела до того как стало темнеть. Маменька должна отпустить её с подружками погулять сегодня. Как раз новые сапожки наденет, путь другие ей обзавидуются! И платье у неё хорошенькое, с сапожками всё как новое смотреться будет!
Мать же тяжело распрямилась, закончив доить козу и бросила на дочь строгий взгляд, не разделяя её забав. Молода и глупа, жизни не знает. В девках засиделась. Да, засиделась.
— Маменька, я всё-всё сделала, — лукавая девица шагнула к ней боком, глазами своими большими заморгала и примило улыбнулась, пытаясь смягчить нрав матери. — Всё выполола, вымыла, постирала, хлебу даже испекла.
— Что ж, есть от тебя хоть какой-то прок, — выдохнула мать в уме уже подыскивая подходящую партию. Девица-то ленива и шибко худа. На смотрины придётся одежду подкладывать, чтоб подумали, что здорова…
За кого ж такую отдать? Засиделась она шибко, засиделась, девятнадцать годков, как ещё за старую деву не приняли бы. За какую косую да хромую. Если бы мужа не хоронила, да не разбиралась с другими детьми, уж года два как назад сосватала бы эту проходимку.
— Работы тебе ещё дать? — лицо матери не выражало никаких радостных чувств.
— Что вы, маменька, я же всё-всё переделала, — Всенежа придвинулась ближе и забрала у матери ведро с молоком. Заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Вечеряет уже, какие дела по темну?
Мать лишь прищурилась. Знала она эту лису, сил на неё не было. Вот бы хорошо скалкой по её тощей заднице пройтись, тогда может и возьмётся за ум.
Жениха ей надо. И с собственных плеч уже, вон сколько братьев у неё и сестёр, которым тоже забота да присмотр нужен.
— К чему клонишь? — прямо спросила женщина.
— Ну как же. Вы же обещали маменька… гулять отпустить! — тут же взволнованно вздохнула Всенежа и понесла ведро в сторону дома. — Нужно же одеться, в приличный вид себя привести, показать, что мы тоже чего да стоим, маменька. Чтоб косо на нас не смотрели! Надо в люди себя показать!
— На вечёрок собралась? — поняла женщину, ступив следом за дочерью. — Поэтому сегодня такая помощница?
— Я всегда помощница, маменька! — горячо воскликнула Всенежа. — Ты же знаешь, какая я у тебя трудолюбивая. Всё по дому делаю и младшим помогаю. В последнее время без продыху совсем. Уж отдохнуть бы мне немного, да на людях себя показать. А то ещё подумает честной народ, что ты дочь старшую прячешь!
Женщина промолчала о чём действительно подумает честной народ. В какого только старшая у неё уродилась? Ни в неё и не в мужа.