Девочка удивлённо хлопала глазами, слушая всё то же самое, что когда-то слушала Алиса. Даже выражение лица у них было почти одинаковым — с поправкой на азиатскую внешность девочки передо мной. Да что уж там, даже возраст совпадал почти точно: Алисе тоже было одиннадцать лет.
А я всё продолжал и продолжал. Фактически, я ставил условия, которые в наших реалиях многим показались бы странными или ненормальными. В некоторых странах на меня могли бы даже в суд подать.
Но это моя жизнь. С чего я должен соглашаться на то, что мне не нравится?
Наконец, всё ей объяснив, я перешёл к самой главной части.
— И не подумай, что этим я пытаюсь тебя напугать, чтобы ты отказалась стать частью моей жизни, — улыбнулся я ей, погладив по голове. — Восемь лет назад я и перед сестрой ставил те же условия. И только дурак скажет, что я её не люблю. Я просто предупреждаю, чего ждать и за что можно оказаться вне моего дома. Соглашайся, и ты станешь моей семьей. А если когда-нибудь передумаешь… что же, Принц дал обещание, что никогда и никого не будет держать подле себя, если они этого не хотят.
Прекрасно понимая, что одиннадцатилетняя девочка не всё поймёт, я всё же продолжал. Почему? Потому что это запомнится. Сейчас большая часть того, что я ей запрещаю, для неё вообще не имеет смысла — те же вечеринки или клубы, в которые она точно пока не собирается, — но всё равно это отложится в её голове. И если я потом невзначай что-то упомяну в отрицательном контексте или выражу презрение, у неё начнёт формироваться аналогичное восприятие.
Правильно ли ставить ребёнка перед такими условиями? Конечно, нет. Волнует ли меня это? Ответ тот же. Мой дом — мои правила, как говорится. Вон, Алиса, несмотря на это, выросла вполне хорошей девочкой и никогда не жаловалась. Значит, не так уж и ужасно моё воспитание.
Каждый человек имеет право на тараканов в голове. А в моём случае можно открывать целый исследовательский центр по их разновидностям — у меня их хватает на всех.
— Ну так что? — потребовал я ответа, глядя на слегка ошарашенную девочку.
Она не кинулась мне в объятия со слезами радости и благодарности. Вместо этого она отвела взгляд.
— М-можно я немного подумаю, папочка? — слегка неуверенно попросила она.
А теперь гадай: серьёзна ли она или просто троллит меня.
«Её воспитать будет труднее, чем Алису», — вздохнул я. — «Но сейчас у меня хоть помощники есть», — вспомнил я о сестре, моей рабыне и фамильяре.
Не уверен, что последние двое могут научить Нао чему-то хорошему, но пусть будут.
— Спасибо… — малышка медленно подползла ко мне и крепко обняла. — Я всегда буду благодарна тебе, папочка…