Всматриваюсь в него.

— Подними брови, — сказал я в рацию.

Он состроил удивлённое выражение лица, что я отчётливо зафиксировал — разрешение настолько хорошее, что можно обалдеть.

Щека в пятистах метрах от меня, но я вижу его лицо в деталях — это очень странно, но потрясающе.

— Ещё сотку! — сказал я в рацию.

— Меня хоть норм видно? — спросил Щека, отдаляясь ещё дальше.

— Отчётливо, — ответил я.

Качество картинки выросло кратно, но это линейное усиление характеристик способности, с технической доводкой — в адаптивном режиме, как нами уже установлено, зрение калибруется под имеющуюся освещённость, чтобы улучшить детализацию.

Также, по моим субъективным ощущениям, будто бы выросло быстродействие — раньше имелся миллисекундный лаг, то есть, картинка обновлялась медленнее, чем сейчас. Наверное, это означает, что произошёл апгрейд моего мозга, что ускорило обработку поступающей от глаз информации.

Помимо этого, я заметил, что стал видеть гораздо лучше даже без активации способности — острота зрения повысилась, а ещё я стал чуть лучше видеть в темноте. Это не дало мне ночное зрение в пассивном режиме, но слабый свет я улавливаю лучше, чем обычные люди и другие КДшники.

«Так, глядишь, на следующих усилениях я получу пассивное ночное зрение», — подумал я, дожидаясь, пока Щека пройдёт отмеренное расстояние.

На шестистах метрах он начал, постепенно, «замыливаться» — чёткость деталей чуть снизилась, но он всё ещё различим, как человек — видны детали экипировки, черты лица, но эмоции на нём я уже не различаю. То есть, качество, как на предыдущем усилении, на дистанции около 50–100 метров.

— Давай ещё на сотку, Щека! — попросил я. — Я всё ещё тебя хорошо вижу!

— Так это же заебись, не? — спросил он. — Ладно, иду!

С каждым метром он становился всё менее чётким, но ещё не невнятным белым пятном.

— Ещё сто! — попросил я.

Он прошёл ещё сотню метров, а затем ещё сотню, до тех пор, пока не упёрся в железобетонную крепостную стену. Она располагалась в девятистах семидесяти метрах от меня, но Щека всё ещё был различим, как человек.

— Что я делаю, Студик? — спросил он, размахивая рукой.

— Правой рукой машешь! — ответил я.

— Сколько пальцев я показываю? — спросил он, подняв правую руку.

— Хрен знает, — сказал я ему.

— Ладно, это всё равно очень круто, Студик, — сообщил он. — Возвращаюсь.

Кто ещё может похвастаться тем, что отчётливо видит людей на дистанции девятьсот с лишним метров?

Это открывает передо мной огромный снайперский потенциал — любой механический прицел становится тепловизионным…

— Как успехи? — подошёл ко мне Ронин.