Нехорошо, что они теперь знают, насколько быстро и далеко я могу бегать — это точно будет учтено Пиджаком и остальными уёбками.

«Насрать — уже слишком поздно», — подумал я, морщась от боли. — «Я уже взорвал и сжёг их ударную силу, которая должна была вынести нашу оборону. Теперь им придётся наступать почти пешком, а это уже совсем другой расклад сил».

Меня в этой ситуации утешают тёплые воспоминания о прошедшей ночи — зарево пожара, превратившее ночь в день, сгоревшая техника и мёртвый город, от которого останутся только чёрные головешки.

С такими мыслями мне стало легче жить, поэтому я взбодрился и ускорился, превозмогая боль.

«Хм…» — расслышал я непонятный звук, доносящийся откуда-то с севера. — «Похоже на…»

Да, это похоже на лопасти вертолёта. Я давно не слышал ничего подобного, поэтому понял не сразу. Это всё осложняет.

Если у Пиджака есть вертолёт, что вполне может быть, то он может быстро перебрасывать свои силы глубоко в наш тыл.

— Дерьмово… — пробурчал я, продолжая бежать к Калачу-на-Дону, вернее, к мосту на правый берег.

Сверяюсь с офлайн-картой и вижу, что осталось чуть больше семнадцати километров. Нормально.

Дроны следуют за мной, что означает близкое расположение ретранслятора. Наверняка, где-то километрах в пяти-шести позади едет грузовик с антенной — Ронин рассматривал создание чего-то подобного для наших оперативных целей, поэтому допускаю, что у противника может быть что-то подобное.

Всё-таки, поразмыслив, в сверхмощную антенну в Суровикино я не верю, потому что это требует огромного количества энергии. Проще и эффективнее укомплектовать специализированный грузовик с командой дроноводов, которые будут способны преследовать и поражать цели на дистанции до 30–40 километров. В моём случае, этого вполне достаточно…

Но всё конечно, поэтому заряд на дроне-камикадзе тоже кончился — он улетел, а ему на смену прибыли сразу два дрона, но с начинкой посерьёзнее. Вместо самопальных взрывных устройств, на них установлены ОГ-7В, которые дают больше стабильных осколков, сравнительно более равномерно разлетающихся по окружающему пространству.

«Скоты», — подумал я и вновь резко развернулся, чтобы дать очередь по дрону.

Естественно, не попал. Будь здесь Щека, он бы снёс эти дроны, как два пальца об асфальт, но у меня в башке нет встроенного баллистического вычислителя, поэтому я на такое не способен…

А у Щеки он есть — и по логике способности, он нужен только для того, чтобы прицельно метать его кислотно-зажигательный жир из железы, но участок мозга, отвечающий за это, просто не мог не сказаться на общих стрелковых способностях Щеки, поэтому он показывает класс по меткости. Возможно, он самый меткий стрелок во всей дикой Волгоградской области.