Но вообще, меня зацепила мысль о том, что после апекса можно апнуть характеристики до 15 и стать смертельно опасной тварью, которая может задушить лютика голыми руками. Только вот лютики сейчас совсем не те, какие были в недавнем прошлом — обычному человеку, без БТР-80, против него совсем нечего ловить.

Все качаются, убивая врагов и поглощая их мясо. В этом мы ничем не отличаемся от других животных. Возможно, через три-четыре месяца по 15 единиц «Силы», «Выносливости» и «Ловкости» — это будет что-то вроде базового необходимого набора для негарантированного выживания. Но мы это ещё увидим.

«Мне надо срочно получать апекс на зрении», — подумал я. — «Сразу же вложусь в „Ловкость“ и „Силу“, чтобы бить, как четыре Майка Тайсона и уклоняться от ответных ударов».

Но главная наша сила — это мозги. Мы физически слабы просто потому, что люди, но у нас есть мышление и интерфейс понимает наше главное преимущество, поэтому даёт нам разнообразные способности, с переменной полезностью.

Давно уже замечено, что у зверья нет такого же разнообразия набора способностей — они качаются несколько однообразно, выбирая из некоего ограниченного перечня. Возможно, дело в разумности, неокортексе, который у разных животных развит по-разному.

— Я спать пойду, — сообщил Бубен.

— Давай, спокойного сна, — кивнул я ему.

— Спокойного караула, — пожелал он мне и пошёл к двери во внутренние помещения судна.

Почти все тюлени куда-то уплыли — наверное, им тоже надо спать, а для этого нужен кислород. Скорее всего, они сейчас уплыли подальше и вылезли на берег, чтобы выспаться и набраться сил. На ёблю наших мозгов ведь нужно тратить силы…

Остаток ночи прошёл абсолютно спокойно. Я патрулировал палубу, размышлял о всяком, а вокруг царила ночная тишина.

Сраные комары и мошкара, конечно, раздражали, но это, в нынешние времена, малозначительное зло. Хорошо, что насекомые остались верны себе и не мутировали. В ином случае, мы все бы уже были мертвы, а планета перешла бы под полный и безоговорочный контроль насекомых.

А когда окончательно рассвело, на палубу вышел дроновод и запустил в небо дрон-разведчик с качественным тепловизором на подвесе. Это очень качественная штука с завода по производству дронов в Елабуге — тепловизор имеет высокое разрешение и очень хорошо фиксирует тепло. Чуть хуже, чем я, ведь у меня мозг перестроен под обработку такой информации, но в достаточной мере, чтобы легко фиксировать любую теплокровную живность.

Я спустился в кубрик, чтобы позавтракать, а когда поднялся на палубу, застал Ронина за компьютером дроновода.