Она вся чёрная, потому что выгорела почти полностью. Был страшный пожар, который никто не потушил — не редкость в первые недели.

— И тогда началось противостояние западного берега против властей города, — продолжил Ильдар. — Победили КДшники, поддержавшие западный берег. Но взять город под контроль они не смогли, всё рухнуло — запасы продовольствия были разграблены, а потом КДшники собрали свои свиты и ушли кто куда. Одна очень крупная группа из десяти КДшников ушла в Москву.

— В Москве бывал, но о казанских КДшниках не слышал, — произнёс я. — Похоже, что их план навернулся и они умерли. А чего они ушли?

— В городе начался голод, — сказал Ильдар. — Запасы кончились, вокруг животные, ничего толком не добыть, а КДшники не захотели решать эту проблему и предпочли уйти — им нужны были координаты хранилищ Росрезерва…

— Ха-ха-ха-ха!!! — громко заржал я. — База!

— Чего смешного? — нахмурилась Майрам, девушка из группы Ильдара.

На вид ей лет двадцать и внешность у неё типичная для этих краёв — одеть в татарскую национальную одежду и можно на плакат «Добро пожаловать в Татарстан!»

— А как ты думаешь, зачем я прилетел в Москву, ха-ха-ха⁈ — спросил я, продолжая ржать. — Но там нет ничего, кроме войны. Никаких данных о хранилищах Росрезерва, только пули и снаряды, а ещё дроны-камикадзе.

— А сейчас ты где живёшь? — спросил Василий.

Этот тоже в группе Ильдара, причём он единственный с серьёзным оружием — у него есть карабин Мосина.

— В Волгограде, — ответил я. — Но это не особо важно сейчас. Если хотите получить вот это мясо, выкладывайте всё о раскладах в городе. Сколько людей тут живут, хотя бы примерно, какие звери водятся, что ценного и где лежит. За всю полноту картины готов платить щедро. У вас же медвежатина не харам?

— Нет, не харам, — ответил Василий.

Ему лет сорок, он лысый, как моё колено, носит очки с экстремальными диоптриями и, судя по пальцам, много курит.

— Да по тебе и так видно, что тебе не харам, — усмехнулся я и продолжил изучение окрестностей через бинокль. — Короче, Ильдар — продолжай.

Фиксирую в хлам взорванный танк в одном из ближайших дворов. Из-за него там произошёл пожар, но всё ограничилось деревьями.

— В городе живут не более пятидесяти человек, — сообщил Ильдар. — Но мы знаем только ещё две группы выживших, по шесть-восемь человек. У нас есть негласная договорённость — даже если видим друг друга, никак не взаимодействуем.

— А со мной чего тогда заговорили? — спросил я. — Вдруг я бы тоже был местным?

— Ты слишком сильно отличаешься, — покачал головой Василий. — Мы подумали, что ты военный.