Корпус судна деформирован и разорван, в трюме, скорее всего, вода, а это значит, что большая часть возможных ценностей уже уничтожена.

Никаких признаков тепла ни на судне, ни на острове.

— Долго ещё идти? — спросил я у Тимура.

Леопольд уже объяснил мне, что плавает говно, а речные суда ходят.

— Около двух часов, — ответил мне Тимур.

— Как наши пассажиры? — задал я следующий вопрос.

Путь проходит гладко — даже как-то слишком. Лишь пару раз в корпус сухогруза кто-то бился башкой, но это быстро прошло. Ещё кто-то царапал его когтями, но стали глубоко насрать на когти речных обитателей.

Но это свидетельство того, что в реках людям совсем нечего делать, потому что там до сих пор живёт кто-то хищный.

Черепахи ещё должны быть в спячке, а остальных обитателей рек мы, вроде как, не очень боимся.

— Все напряжены — никому не нравится идея высаживаться в незнакомый город, — честно ответил мне Тимур.

— Да мы всё предварительно разведаем, — ободряюще улыбнулся я. — Если окажется, что там слишком опасно, никто из вас не сойдёт на берег, пока мы не зачистим местность.

— Хорошо… — кивнул он.

Всё должно пройти гладко — я на это надеюсь.

По берегам Камы шастают собаки-мутанты, давно не виденные мною лютики, а также один броник. Они бы и рады добраться до нас, но в воду не лезут, потому что хорошо понимают, что тогда будет.

Судно медленно идёт по реке, создавая шум и привлекая внимание сильнее, чем стрельба из автомата. Работа движка, вонь дизеля, само по себе движение этой махины по речной глади — это, с некоторых пор, очень необычно для этих мест…

«С этой встречающей делегацией нужно будет что-то делать», — подумал я, посмотрев на пса, стоящего на речном причале.

У местных зверей, как я понимаю, действует ратифицированное всеми сторонами невнятное перемирие — иногда они атакуют друг друга, но без особого фанатизма. Стаи лютиков, как правило, малочисленны, поэтому предпочитают уходить от собак, когда те пытаются к ним приблизиться.

Броник же вообще держится в стороне от обеих групп собачьих, но проявляет явную заинтересованность судном, поэтому не уходит слишком далеко.

«Голодное время», — подумал я, поглаживая ствольную коробку РПК-74. — «Надо бы выклянчить у Профа ПКМ или аналог».

Смотрю на псину, а та смотрит на меня.

От нашего сухогруза, буквально, воняет беззащитными людьми. Уверен, что все эти твари на берегах считают настоящим преступлением не попытаться добраться до них.

— Это что за населённый пункт? — кивнул я в сторону массивов частных домов по правому борту от нас.

— Это СНТ «Спутник», — ответил Тимур.