Вышки на второй линии пусты и нет стационарного оружия типа крупнокалиберных пулемётов, то есть, от неё отказались.

Зато на крышах жилых комплексов видны пулемётные гнёзда, в которых кто-то есть. И один ДШК сейчас направлен прямо на нас.

— Нет, это всё военные начали, до того, как ушли, — ответил тот. — А заканчивали уже мы.

— А куда они ушли? — поинтересовался я.

— Не знаю, — пожав плечами, ответил он. — Куда-то на северо-запад — скорее всего, ближе к Москве. Но нам не сообщали, а просто снялись и ушли, забрав с собой всю исправную бронетехнику и большую часть оружия и боеприпасов.

Полагаю, они отправились сражаться за координаты Росрезерва. Сильно сомневаюсь, что именно челябинские военные сейчас распечатывают эту кубышечку, но такой вариант нельзя полностью исключать.

«Ебаная Специальная Олимпиада…» — подумал я с неодобрением.

— В нас же не будут стрелять? — спросил Муравей.

— Не будут, — ответил Дайсон.

Подходим к металлическим воротам, снятым с какого-то серьёзного заведения — листовая сталь, покрытая облупившейся зелёной краской.

— Дайсон, ты⁈ — спросил часовой, стоящий на бронированной вышке. — Мне сказали, что ты должен привести каких-то переговорщиков для Хвоща — это они?

— Да, это они, — подтвердил Дайсон. — Открывай.

Ворота медленно отворились, и на нас уставилсь четверо боевиков с АКМ и АК-74.

— Проходите, — велел часовой из вышки.

— Идём, — позвал нас Дайсон.

Он повёл нас к дому, нумерованному как 48-й — типичной девятиэтажке серого цвета, вокруг которой построена двухметровая ограда из профильных труб разного диаметра, что выдаёт не очень умелый самопал.

Сразу становится понятно, что Дайсон не обманул — они тут не доверяют друг другу и огораживаются даже внутри общей ограды.

— Это я, Дайсон! — крикнул снайпер у забора.

— Сейчас открою, — сказал часовой и открыл ворота из кованого чугуна.

Проходим во внутренний двор маленькой крепости, в которую превращён многоэтажный жилой дом и нас сразу же встречает болезненного вида мужик лет шестидесяти.

Он худой, под глазами мешки, выражение лица такое, будто он постоянно просит добить его, чтобы прекратить мучения.

— Здравствуйте, — приветствовал он нас. — Меня зовут Хвощом. Кто из вас Проф?

— Приветствую, — ответил я. — Профа здесь нет, но от его имени говорю я — Студик.

— Студик, — повторил моё прозвище Хвощ. — Что ж, ладно. Какое предложение есть для нас у Профа?

— Муравей, врубай ролик, — приказал я.

Тот сразу же достал из кармана телефон и включил воспроизведение.

Спустя семь минут и тридцать восемь секунд ролик закончился и повисла тишина.