Следовательно, это может привести к обострению конкуренции и лишению наших врачей статуса привилегированной касты.

Раньше Чирова и остальных Проф чуть ли не в жопу целовал и на руках носил, потому что, кроме них, никого не было, но теперь их статус, будто бы, находится под угрозой.

Правда, я бы, на их месте, не переживал, так как населения стало почти вдвое больше, а обслуживают они, преимущественно, нормальных людей, поэтому работы хватит на всех.

Гусев, тем временем, обклеил меня датчиками, установил на голову сетку ЭЭГ, а затем, зачем-то, подкатил аппарат УЗИ.

— Это нахрена? — спросил я.

— Новый протокол обследования, — ответил он. — Я предложил, а Лев Арсеньевич одобрил.

Ну, вот — пытаются выслужиться и показаться максимально полезными, лишь бы челябинские «варяги» не пошатнули их статус…

Это хорошо, что появилась конкуренция — вместе с ней, у наших врачей появилась мотивация работать лучше.

— Стартую? — спросил я.

— Да, можешь начинать, Константин, — кивнув, ответил Гусев.

Процедура началась, как обычно, с едва заметных ощущений — покалывание в коже, а затем и сильный зуд.

Никаких внешних проявлений, в течение следующих минут двадцати, не было, но затем я заметил, что кожа на видимых мне участках тела сначала покраснела, а затем вновь побледнела.

Гусев всё это время водит ультразвуковым датчиком по моей печени.

— А почему именно печень? — спросил я. — Моя пассивка затрагивает, преимущественно, почки.

— Да? — удивлённо спросил Гусев. — Тогда переворачивайся на бок.

«Чиров всё это знал…» — подумал я. — «Жаль, что он алкаш…»

Дальше не происходило ничего экстраординарного, кроме того, что я, непроизвольно, обоссал кровать. Сам не знаю, как так получилось — просто мочевой пузырь заработал, и из меня вылилась порция очень вонючей мочи.

— Блядь… — сказал я. — Я обоссался…

— М-хм… — хмыкнул поморщившийся Гусев. — Это нормально. Наверное…

— Ага, хочу верить, блин… — ответил я.

— Не переживай, Константин, — попросил меня врач. — Врачебная тайна.

— Окей, — сказал я.

Индикатор прогресса достиг 10/10, а затем всё закончилось. И зуд стих, и прочие дискомфортные эффекты — усиление пассивки закончилось.

— Всё, — сказал я.

— Замечательно, — произнёс Гусев. — Тогда мы снимаем все датчики…

Через несколько минут я уже был в душе медблока и смывал с себя собственную ссанину и гель от аппарата УЗИ.

— … приобщить к делу, — услышал я, как врач даёт инструкции медсестре. — Заполните всё самостоятельно?

— Конечно, Юрий Ростиславович, — ответила Светлана.

— Говорят, что среди челябинских мигрантов есть какие-то учёные-исследователи, — сказал я, выйдя из душа.