Патроны имеют чёрный носик, а я знаю о НАТОвских боеприпасах только одно: чёрный носик — это бронебойный.

Всего я насчитал у него шесть коробок по 20 патронов, что очень немного, но хотя бы что-то.

Реквизирую боеприпасы и оружие в пользу любимого себя, а также забираю всё ценное, что лежит в рюкзаке — золото, всё-таки, обнаружилось. Не знаю, царское или партийное, но все эти цацки, весящие около сотни грамм, я тоже забираю, потому что Проф просил не пренебрегать пополнением золотого запаса Фронтира.

Золотой резерв, как-никак — у нас, как у тех приснопамятных террористов с Ближнего Востока, в ходу золотые монеты, (2) поэтому действительно, очень важно пополнять золотой запас при любом удобном или неудобном случае.

Ценности Троцкого перекочевали в мои закрома, а затем такая же судьба постигла ценности его соучастниц.

Суммарно, вышло около полукилограмма золота — я, явно, чего-то не знаю об этой местности…

Возможно, тут есть какой-то денежный оборот, потому что просто так не будешь таскать, казалось бы, бесполезное золото. Допускаю, что местные КДшники стыкуются между собой на условно-нейтральной территории и осуществляют мену, где, естественным образом, главной валютой является золото.

Золота ведь было не так много в гражданском обороте, так как оно менее удобно, чем грязные зелёные или красные бумажки, поэтому естественно, что оно стало отличной валютой, что для Фронтира, что для остальных.

«Вообще, это исторический тип валюты и если мы катимся в Средневековье, то это нормально, что валюта у нас тоже стала средневековой», — пришёл я к заключению. — «Правда, Проф и Нарк думают что-то об электронной валюте, чтобы был безналичный расчёт — вроде как, по словам Нарка, это легче организовать, пока Фронтир не перешёл на всероссийский масштаб…»

Не знаю насчёт простоты или сложности этой идеи, но мне кажется, что золото как-то надёжнее — его можно пощупать и никто не скажет тебе, что эти циферки на балансе нихрена не значат.

Складываю оружие на разложенный брезент, а затем сажусь и начинаю проверять состояние своей брони.

Первые секунды боестолкновения обогатили меня на десятки граммов дополнительного веса — пули Троцкого сильно деформировали некоторые сегменты брони, из-за чего, в ходе боя, я испытал некоторый дискомфорт.

Достаю из набора пассатижи и начинаю выкорчёвывать застрявшие в стали сердечники.

«Кажется, в М993 применяется вольфрам», — припомнил я, рассмотрев растрескавшийся сердечник, извлечённый из наплечника. — «Поэтому-то он и потрескался — он очень твёрдый, но хрупкий».