Лапшу боятся все окрестные группировки, потому что она способна надолго и надёжно перекрывать пути для стратегических наступлений, так как никто не хочет лезть в леса, из которых потом невозможно выбраться…

Моё отношение к этому не изменилось — это пиздец.

Я не долбоёб, поэтому понимаю, что Гадюка, действительно, разлагающе действовала на общество — за вчерашний день вскрылось дохрена новых подробностей. Оказалось, что она подкатывала практически ко всем КДшникам из изначального костяка, включая даже Щеку, который, правда, сразу же послал её нахуй.

Её этот посыл не остановил, поэтому она пыталась внести раскол между ним и Фурой — слухи, попытки подстав и так далее.

То есть, очевидно, чего она добивалась: она хотела прорваться к вершине иерархии через постель. Если бы у неё получилось вступить в отношения со мной или Щекой, она бы разом повысила свой статус и получила возможность влиять на дальнейшую судьбу Фронтира, ну, то есть, добилась бы власти.

С Фурой у неё нихрена не получилось, зато отлично получилось с Лапшой, ну, почти отлично…

Все всё понимают, даже Палка, наверное, даёт себе отчёт в том, что происходило на самом деле. А возможно, Палка даже замешана в этом, потому что она поддерживала Гадюку в её деятельности.

— Мне как-то очень хуёво от всего этого, Студик, — поделился Фазан ощущениями.

— Если тебе станет от этого легче, то мне тоже очень хуёво, — ответил я и отпил очень сладкий чай из кружки. — Если смотреть по-человечески, то Лапша была права в своём намерении, но то, что она в итоге убила Гадюку — это была большая ошибка…

— Да уже не важно, Студик, — сказал на это Фазан. — Одно знаю точно — это событие будет иметь далекоидущие последствия. Люди-то что увидели? Лапша убила Гадюку, и ей за это не было никаких последствий, кроме общественного осуждения. То есть, если ты достаточно сильный КДшник, то тебе можно вообще всё — даже убийство себе подобных.

— Да… — согласился я с ним.

— Что стоят теперь законы, которые обещал Проф, если наверху сидим мы и нам всё можно, если захотим? — спросил Фазан.

— Студик, Лапша, — раздался из рации голос Профа. — Ко мне в кабинет.

— И началось… — пробурчал я, после чего залпом выпил горячий чай. — До встречи.

Покидаю столовую и иду в кабинет Профа.

По пути встречаю Лапшу, у которой глаза до сих пор на мокром месте — осознание, что она убила свою, как впоследствии выяснилось, ненастоящую, но подругу, терзает её, и она испытывает острое чувство вины.

Вместе заходим в кабинет, в котором присутствует только Проф.

— Садитесь, — велел он, указав на диван. — Сейчас состоится серьёзный разговор.