Подхожу к нему и указываю щупом на растяжку.

— Вот что, — сказал я. — Видишь? Это леска для мормышинга — человечество ещё не изобрело ничего лучше для установки растяжек…

Следую по леске направо и обнаруживаю основной заряд, представленный плотно обмотанным скотчем зарядом из двух тротиловых шашек и запала УЗРГМ-2.

Но сразу же замечаю, что это ещё не всё — тут есть натянутая леска, которая сорвёт чеку сразу же, как разрежешь основную леску.

— Запоминай, — сказал я, присев перед зарядом. — Вот эта леска — резервная. Если подумаешь, что самый умный, и разрежешь вот эту, которая основная, то вон та леска дёрнет за чеку и произойдёт взрыв. Понял?

— Да, я уже видел почти такую же на занятиях, — кивнув, ответил Муравей.

— Это хорошо, что ты запоминаешь такие вещи, — похвалил я его. — Но плохо, что ты чуть не проебал свою жизнь — надо смотреть под ноги. Одним глазом под ноги, а другим — вокруг!

Всё-таки, для подстраховки, осматриваю заряд со всех сторон, и только убедившись, что тут только одна «пасхалка» от сапёра, иду по резервной леске, которая приводит меня ко второму заряду, скрытому в жестяной бочке.

— Нет, родной, эту хуйню мы снимать не будем, — принял я решение. — Тут поработал какой-то хитрожопый маньяк. Перешагивай леску и идём дальше.

Большая часть Саратова ничем не примечательна — город как город, постапокалиптический, депрессивный, с умеренным количеством зверей.

Но вот у Саратовской ГЭС всё начало резко меняться — лесопосадки плотно усеяны минами, растяжками и засеками, направляющими противника в угодном обороняющимся направлении.

Муравей уже должен был либо сдохнуть, либо лишиться ноги — он наступил на мину ПМН-2, но она, по какой-то причине, не сработала. Возможно, заводской брак, а возможно, кто-то забыл привести её в боевое положение.

Выяснять причину я не стал, а вместо этого утащил Муравья подальше от этого поганого места.

Один результат у этого рейда уже есть — Муравью очень тяжело быть постоянно сконцентрированным. Он быстро расслабляется и легко теряет бдительность.

Минирование, в общем-то, очень плотное, причём небесплодное — в лесу я часто видел воронки от взрывов и костяки животных.

Похоже, что звери плохо чуют взрывчатку и пластик, поэтому наступают на мины и подрываются.

— Запомни — если где-то были люди, то есть ненулевой риск, что они там всё заминировали, — наставительным тоном поведал я Муравью. — И у меня есть теория, нахрена они тут всё заминировали…

— И зачем? — поинтересовался Муравей.

— Мы идём к Балаково, — сказал я. — Центр города окружён Волгой с двух сторон, поэтому путей проникновения всего три — по Шлюзу, мосту Победы и по ГЭС. Первая мысль, которая может прийти руководству города — надо изолироваться от окружающего мира на острове, а потом отстреливать плывущих животных, что легче, чем встречать их на баррикадах посреди города.