Я попыталась резко сесть, чтобы принять боевую стойку, но тело предало меня. Меня потянуло вниз с такой силой, словно к ребрам привязали два пушечных ядра.

Я опустила взгляд.

*Святые заступники, что это?!*

На моей груди покоились две неестественно круглые, тяжелые сферы, натянувшие кожу до предела. Они не имели ничего общего с нормальной женской анатомией. Они были мертвыми. Чужеродными.

*Опухоли? Проклятие плоти?* Какая-то тварь приживила мне демонические наросты! Я попыталась облизать пересохшие губы и поняла, что не чувствую их. Верхняя губа была раздута, словно меня укусил трупный червь.

Но худшее было впереди. Мой взгляд скользнул ниже.

Бесстыдство. Позор хуже костра.

На мне не было ни платья, ни нижней рубахи, ни даже корсета. Мое новое, оскверненное магией тело было выставлено на всеобщее обозрение. Лишь две жалкие, кричаще-розовые полоски ткани — одна едва прикрывала срамные места, врезаясь в плоть дьявольской нитью, другая с трудом удерживала проклятые грудные наросты.

Мои бедра были открыты. Мой живот был открыт.

Кровь, разогнанная адреналином, ударила в голову. Ярость, чистая и холодная, как сталь эспадрона, выжгла остатки паники. Я не для того пережила пыточные подвалы Руана, чтобы валяться голой на грязи перед татуированным язычником.

Я вскинула голову. Мужчина внимательно смотрел на меня. В его светлых, цепких глазах не было похоти. Там был холодный сканер: он оценивал мои расширенные зрачки, неестественный тремор рук и синеву вокруг губ.

— Убери свои лапы, еретик, — мой голос прозвучал как скрежет ржавого клинка по камню, но интонация была королевской. Я судорожно сгребла ледяной песок, пытаясь хоть как-то прикрыть голые бедра. — И ради всех богов, дай мне плащ, пока я не обратила твою кровь в пепел за это бесстыдство!

Мужчина замер. Он явно ожидал истерики. Слез. Криков «Где я?» или «Спасите!». Он ожидал жертву.

А получил меня.

— Плащ? — Он недоверчиво приподнял бровь, затем хмыкнул, стягивая с себя плотную непромокаемую куртку странного желтого цвета. — Держи, графиня. Только кровь в пепел не обращай, мне еще смену закрывать.

Он бросил куртку мне на колени. Я мгновенно закуталась в нее, пряча оскверненное тело, и сжала ворот так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ткань была необычной — гладкой, легкой и пахла морем, потом и чем-то неуловимо металлическим.

— Кто меня проклял? — я вперила в него немигающий взгляд. — Что это за яд? Отвечай, дикарь.

Глеб — так было написано на странной пластиковой табличке, прикрепленной к его куртке, которую я сейчас сжимала, — медленно поднялся в полный рост. Он был высок. Очень высок. И двигался с той обманчивой расслабленностью, за которой обычно следует смертельный удар.