и красными мраморными плитами в некотором подобии египетского орнамента. На стенах — мрамор серых и голубоватых оттенков. Громадная картина за каменной стойкой охранника изображала гологрудую золотокожую Жанну д'Арк, ведущую за собой французскую армию. За спиной ее от рамки до рамки золотело солнце, которое, как считалось, знаменовало собой Бога. — Да? — спросил меня охранник. — Чем могу служить? — «ААБ лимитед», — назвал я. Человек за стойкой был, на мой взгляд, африканцем. Черты лица — чисто негроидные. Круглая голова и почти миндалевидный разрез глаз, темная кожа без единого изъяна, а губы казались вырезанными рукой маститого скульптура, настолько они были совершенны. Моя сестра как-то недели две ходила с таким мужчиной, и наши предки решили послать ее на два года в Париж. Насколько мне известно, она до сих пор там. Охранник взглянул на меня, чувственные губы тронула улыбка. — Мистер Беззаконец хочет видеть вас? — Наверное. Он просил приехать меня к без десяти шесть. — Узнаю мистера Беззаконца. Никаких посетителей после семнадцати пятидесяти пяти. Он меня сам об этом уведомил. — Речь охранника звучала так, словно он учился говорить по-английски у англичанина. — Чем вы занимаетесь? — Студент. Учусь журналистике. Такой ответ, казалось, огорчил молодого стража. Он пожал плечами. — Комната пятьдесят два одиннадцать, — произнес он. — Воспользуйтесь крайним лифтом справа. Он единственный, работающий в такую рань. Лифт оказался грузовой. Кабина сплошь увешана подобием серых матрацев, чтобы уберечь стенки от повреждений при перевозке громоздких вещей. Я нажал на кнопку, двери закрылись, но никакого ощущения движения не возникало. Пару раз я поглядывал на небольшую панель, где по идее должны бы высвечиваться номера этажей по мере их прохождения, но там наглухо застряла цифра двенадцать. Наконец, после длительного перерыва, двери открылись, и я вышел, гадая, на тот ли этаж попал. Стены были выкрашены в самый бледный из возможных оттенков зеленого, пол выстлан белым камнем с прожилками фиолетового и густо-зеленого. Две стрелки на противоположной стене указывали в разные стороны. Направо шли номера от 5220 до 5244, налево — от 5200 до 5219. Я пошел налево. Пройдя первые несколько контор, я понял, что нужная мне дверь в самом конце коридора. Дверь эта отличалась от других. Издали казалось, что она заколочена досками, будто ремонт шел, или вовсе наглухо. Пять-шесть вылежавшихся досок были прибиты гвоздями вдоль, причем безо всякой претензии на аккуратность. Две