Арчибальда Беззаконца. Собой и своей полуцивилизованной гениальностью он словно пронизывал окружающую обстановку. На стене слева от меня располагались ряды полок, заставленные всякими диковинами. Стояли там старый обшарпанный ящик для игрушек и детская кукла-голыш с красным поясом вокруг шеи. В большой банке хранилась заспиртованная гремучая змея, рядом свиток пергамента, перевязанный шнурком, еще копия человеческого черепа, чучело маленького зверька (в то время я не знал, что это за вид) и ожерелье, ювелирное изделие для костюма, в пластиковом футляре, державшемся на металлической рамке в форме буквы W. Ожерелье было составлено из кричащих стекляшек, имитирующих по большей части изумруды и рубины, с продернутой через них лентой фальшивых бриллиантов. На полках много чего еще имелось, но с первого раза я запомнил именно эти предметы. На стене напротив полок красовалась гигантская увеличенная фотография, тонированная сепией, с лицом то ли немца, то ли русского из девятнадцатого века. У мужчины были густые усы и дикий взгляд. Я бы сказал, это Ницше, но знал, что не он, потому что только-только закончил читать «Так говорил Заратустра» и на обложке книги видел фотографию немецкого философа. — Бакунин, — подсказал А. Беззаконец. — Это Бакунин. — Анархист? — Это по его милости я сегодня беседую с вами. И по его милости вы сегодня беседуете со мной. — А-а… — Я старательно соображал, о чем бы повести разговор. — Присаживайтесь, — предложил гигант. Я заметил, что наискосок от кресла лежат два ствола. Самые настоящие стволы деревьев, вырванных прямо из земли. Каждый толщиной чуть не в полный обхват, в каждом сделаны углубления, чтобы удобно сидеть. Я сел. — Арчибальд Беззаконец, вольный анархист, — формально представился мой хозяин. Он сел во вращающееся кресло и откинулся на спинку. — Что это в точности означает? — Что, по-вашему, это означает? — Что вы намерены свергнуть правительство в надежде создать хаос во всем мире? — Похоже, и в Ксавьере, и в Колумбии далеки от реальности? Я не помнил, чтобы говорил ему о своей курсовой в Ксавьере; только я вообще мало что помнил из бывшего до Арретт. — Чем вы занимаетесь? — задал я вопрос. — Хожу по кромке. — Какой кромке? — Не какой кромке, — анархист воздел указующий перст, — а кромке между какими силами, вы хотите сказать? — Ладно, — кивнул я. — По кромке между какими силами? — Я хожу по кромке между хаосом и человеком. 3 Арчибальд Беззаконец дотронулся двумя пальцами до нижней губы. Он, казалось, размышлял обо мне и том,