С пятницы на прошлой неделе убили уже четверых таксистов, и ему вовсе не хотелось становиться пятым. У него не было пистолета — носить при себе огнестрельное оружие в городе, и без того настроенном против людей мусульманской веры, непростительная глупость. Не было у него ни кинжала, ни шпаги. Зато на кухне у жены хранилось множество разной утвари. И вот, выходя в пятницу в ночную смену, он прихватил с собой огромный нож для резки хлеба…

— Зачем он тебе? — подозрительно спросила жена.

Она смотрела телевизор. В выпуске новостей сообщали, что днем террорист-смертник взорвал бомбу в уличном кафе. Личность преступника пока установить не удалось.

— Не бери в голову, — ответил Аббас, обернул нож полотенцем и спрятал в небольшую тряпичную сумочку с надписью «Барнс энд Нобл».

И, едва выехав из гаража, достал и развернул нож. В три часа нож лежал в дверном кармашке, справа от водительского сиденья. Выходя выпить чашку кофе, Аббас запер дверцы такси. И вот теперь, направляясь через улицу к тому месту, где оставил машину, он вдруг увидел высокого мужчину, одетого во все черное. Человек, наклонившись, заглядывал на заднее сиденье. Аббас торопливо подошел к нему.

— Могу чем-то помочь, сэр? — спросил он.

Мужчина резко выпрямился.

— Думал, ты там заснул, — ответил он и улыбнулся.

— Нет, сэр. Так вам нужно такси или нет?

— Это твоя машина?

— Моя.

— До Маджесты довезешь?

— Куда именно направляетесь, сэр?

— Угол бульвара и Сто двенадцатой.

— Холли-бульвар?

— Именно.

Аббас хорошо знал тот район. Вполне благополучный и спокойный, даже в столь поздний час. Он бы никого не повез в три часа ночи в районы, которые считались опасными. Он никогда не сажал чернокожих пассажиров, даже если они были с женщинами. А теперь бы ни за что не взял пассажира-еврея. И если спросить, как он определял, еврей человек или нет, он бы ответил, что просто знает, и все. Чувствует. А этот мужчина, одетый во все черное, на еврея не походил.

— Сейчас открою. — Аббас достал ключи из правого кармана брюк.

Он как раз поворачивал ключ в замке, когда уголком глаза заметил блеск металла. И, даже не обернувшись, потянулся к ножу для резки хлеба, спрятанному в дверном кармашке.

Но было поздно. Человек в черном выстрелил два раза, прямо ему в лицо. Смерть наступила мгновенно. А потом скрылся в ночи.

— Изменил своей манере, — заметил детектив Бернс. — Во всех остальных стреляли с заднего сиденья, и убиты они были всего одним выстрелом в основание черепа.

— Совсем не то, что во вторник, — кивнул Паркер.

— Во вторник орудовал подражатель, — заметил Дженеро.