арест медсестры сильно огорчил Фарли. Он даже размышлял вслух о том, что нужно сообщить полиции о ее невиновности. Но Шелдон доходчиво объяснил, что́ за этим последует, и Фарли отказался от первоначального намерения… — Слушай, — сказал ему Шелдон, — мы сделаем это еще раз, с этим Коуви, а потом возьмем паузу. На год. На два. — Нет. Давай подождем. — Я его проверил, — упорствовал Шелдон. — Он стоит больше пятидесяти миллионов. — Я считаю, слишком рискованно. — Я уже думал об этом. Поскольку полиция расследует самоубийства Бентонов и Уитли, — объяснил Шелдон, — будет лучше, если старика убьют при ограблении или он попадет под машину. — Но, — Фарли перешел на шепот, — ты предлагаешь убийство. — Третье самоубийство вызовет очень уж сильные подозрения. — Мы не можем… — Слишком поздно говорить о морали! — рявкнул Шелдон. — Ты заключил свою сделку с дьяволом. Так что теперь говорить не о чем. — И он бросил трубку. Фарли какое-то время злился, а потом понял, что Шелдон прав — пути назад уже нет. Он представил себе, с какой пользой удастся использовать в лаборатории дополнительные двадцать восемь миллионов… Секретарша связалась с ним по аппарату внутренней связи. — Мистер Коуви вернулся, сэр. — Пригласи его ко мне. Коуви вошел в кабинет. Они вновь обменялись рукопожатиями, Коуви сел. Веселый и радостный, как и большинство пациентов после принятия семидесяти пяти миллиграммов люминакса. С удовольствием взял еще одну чашку щедро сдобренного препаратом кофе, сунул руку в карман пиджака, достал копию дополнения к завещанию. — Это вам. И не будучи юристом, Фарли знал, куда нужно смотреть. И сомнений в том, что документ оформлен правильно, у него не возникло. Они опять пожали друг другу руки. Коуви допил кофе, и Фарли провел его в лабораторию, чтобы ему сделали МРТ и взяли анализ крови. По пути Коуви нервно болтал о пустяках, как и большинство клиентов на этом этапе процесса. Генетик еще раз пожал ему руку и сказал, что он принял правильное решение. Коуви искренне поблагодарил Фарли. С его лица не сходила улыбка, но Фарли понимал, что причина по большей части в люминаксе. Вернувшись в кабинет, он позвонил Энтони Шелдону: — Коуви изменил завещание. Он уйдет где-то через пятнадцать минут. — Я о нем позабочусь, — ответил Шелдон, и в трубке раздались гудки отбоя. Фарли вздохнул и положил трубку на рычаг. Сменив пиджак на белый лабораторный халат, он вышел из кабинета и направился в исследовательскую лабораторию, где мог забыть о чувстве вины и грехах, оставшись наедине с чистой