держала лист бумаги с рисунком, в другой несколько карандашей. — Это ты нарисовала? — спросил Тол. — Да. Я люблю рисовать. — Я вижу. У тебя много рисунков, — окинул он взглядом стены комнаты. — Вот. — Она протянула ему лист бумаги. — Можешь взять. Я только что нарисовала. — Ты хочешь подарить его мне? — Тол взглянул на мать, которая согласно кивнула. Несколько мгновений он смотрел на рисунок. — Спасибо, Эми. Мне он очень нравится. Я повешу его на стену в своем кабинете на работе. Девочка просияла. Тол попрощался с родителями Эми и десять минут спустя уже ехал по шоссе. А когда добрался до поворота к своему дому, где его ждал воскресный вечер в мире чисел, проехал мимо, на работу. Полчаса спустя он снова был в пути. На этот раз ехал в Честертон. Остановился перед двухэтажным домом, окруженным великолепно ухоженным участком. На подъездной дорожке, в окружении игрушек, лежали два велосипеда. В раздражении подумал, что попал не туда. Неправильно записал адрес. Решил, что нужный ему дом неподалеку, поэтому подошел к двери, позвонил. Открыла симпатичная блондинка лет тридцати семи. — Добрый день, — улыбнулась. — Могу я вам чем-нибудь помочь? — Я ищу дом Грега Ла Тура. — Вы его нашли. Привет, я его жена, Джоан. — Он живет здесь? — Дом словно сошел со страниц глянцевого журнала. Она рассмеялась: — Подождите. Я его позову. Мгновением позже к двери подошел Грег Ла Тур, в шортах, сандалиях и гавайской рубашке. Переступил порог, закрыл за собой дверь, спросил: — Что ты здесь делаешь? — Мне нужно кое-что тебе рассказать… — И замолчал, потому что из-за угла появились две очаровательные светловолосые девочки-близняшки лет восьми и с любопытством уставились на Тола. — Папа, мяч закатился в кусты. Мы не можем его достать. — Сладенькие, мне нужно поговорить с моим другом. — И куда только подевался медвежий рык. — Через минуту вам помогу. Девчушки исчезли. — У тебя двое детей? — Четверо. — И давно ты женат? — Восемнадцать лет. — Но я думал, ты холостяк. Ты же никогда не упоминал о семье. Не носишь кольцо. Твой кабинет, оружие, байкерские постеры… — Таким я должен быть на работе, — оборвал его Ла Тур. — Ту жизнь… — он махнул рукой в сторону здания, где размещалось управление шерифа, — и эту я не соединяю. Между ними глухая стена. «Тут другое…» Теперь Тол понял, что означала та фраза. Она не имела отношения к житейской трагедии, разрушению семьи, разлуке с детьми. И не было ничего такого, о чем Ла Тур не рассказывал только Толу. Свою личную жизнь он отгородил от всего управления