И при этом не оставил бы никаких следов. При посадке в самолет требовалось показывать удостоверение личности (уже несколько лет, как требовалось), но никто же не говорил, что оно должно быть настоящим. Теперь же, прежде чем пассажира пускали на борт, у него снимали отпечатки пальцев, проверяли сумки и чемоданы, сданные в багаж, а ручной клади вкатывали смертельную дозу радиации. И оставалось только рассчитывать на милость Божью, если на кольце для ключей висели щипчики для ногтей.

Он не летал с тех пор, как были введены новые и очень жесткие меры безопасности, и не знал, поднимется ли когда-либо на борт самолета. Он где-то читал, что число деловых поездок значительно сократилось, и понимал почему. Человеку, которому нужно попасть по делам в другой город, проще сесть в автомобиль и проехать пятьсот миль, чем прибыть в аэропорт за два часа до вылета и преодолеть полосу препятствий, устанавливаемых новой системой. Это не радовало даже тех, кто ехал на совещание или конференцию. А вот Келлеру и его коллегам новая система просто закрывала дорогу в небо.

Келлер всегда путешествовал только по делу, редкие исключения составляли поездки на марочные аукционы или в южные края, чтобы погреться в разгаре нью-йоркской зимы. Он полагал, что в этих случаях сможет воспользоваться услугами авиакомпаний, показать настоящее удостоверение личности, а ногти подстричь дома, но сомневался, возникнет ли у него такое желание. Доставит ли путешествие удовольствие после всех этих аэропортовских процедур?

Он чувствовал себя тем самым воображаемым автомобилистом, возмущенным появлением светофоров.

Черт, да если они собираются заставлять меня подчиняться этой перемигивающейся разными цветами железяке, я лучше буду ходить пешком. Или останусь дома. Будут знать, как издеваться над людьми!

Все изменилось, разумеется, сентябрьским утром, когда два самолета врезались в башни-близнецы Всемирного торгового центра. Келлера, который жил на Первой авеню неподалеку от здания ООН, в этот день дома не оказалось. Он был в Майами, где провел уже неделю, готовясь убить некоего Рубена Оливареса. Этот кубинец играл важную роль в эмигрантских кубинских кругах, но Келлер не знал наверняка, почему кто-то захотел потратить приличную сумму денег на его устранение. Возможно, тот здорово насолил государству Кастро и на острове Свободы решили, что нанять местного киллера дешевле, чем посылать агентурную группу из Гаваны. А может, Оливарес оказался шпионом Кастро и эмигранты решили отомстить ему за предательство.

При этом он мог спать с чужой женой, и законному мужу такой расклад совершенно не нравился, или перейти дорогу одному из торговцев наркотиками. Келлеру не составило бы труда выяснить, кто хотел убрать Оливареса и почему, но он давно решил, что такие нюансы не имеют отношения к его бизнесу. И действительно, что бы изменила полученная информация? Ему дали работу, которую следовало выполнить.