Я почувствовал, как тонкие пальцы богини погладили меня по шее и плечу. Лу принимала мой выбор.

Я не собирался помогать безумному богу в его планах. Если хочет победить богов — пусть сражается сам. Пусть я и не любил этих ублюдков, но они хотя бы не устраивали кровавых жертвоприношений и не заставляли своих последователей пытать и сжигать людей, чтобы полакомиться магическими силами. Они не были сумасшедшими психопатами, готовыми на все ради какой-то великой цели. Да, у них был ряд табу, да, я презирал богов, но и брать на себя ответственность за целый мир я не спешил. Если уж боги возникли на Таллерии, то пусть Таллерия сама с ними и разбирается.

Но в одном я был с Итаном согласен. Миф о Первородных — чушь. Геору, Пала, Фора и прочих богов Большого и Малого круга породили люди. Не было никакого сотворения мира Георой, ведь владычица Пантеона — это банальное отражение хорошо известного мне протомифа поклонения силам природы. Точно таким же богам поклонялись и у меня дома, той же Гее. Вопрос в том, что мой мир, будучи магически мертвым, не трансформировал коллективное бессознательное в реальное божество. Вот и все.

Я забил на все дела. Даже не садился за фолиант Софа, который уже был написан на три четверти, а просто после ужина пошел спать.

Утро тоже прошло относительно спокойно, но вот к полудню в мои ворота постучался посыльный. Меня срочно вызывали во дворец.

В комнате меня ожидали оба монарха и чуть бледный де Шонц-Вилен.

— Что случилось? — спросил я с порога.

— Гонгорские собаки случились, — зло процедила Сания и кивнула на бумагу, что лежала прямо перед ней.

Я взял лист пергамента в руки и начал читать текст, составленный на клерийском.

В тексте были изложены требования о передаче полуострова Фейн и порта Миллер с вечным отказом от претензий на эти земли. Западное Королевство хотело получить себе этот лакомый кусочек. Также гонгорцы требовали распустить гильдию магов, выдворить всех известных магиков за пределы Клерии, исключая Фотенов, но больше всего меня поразил последний пункт.

«Передача в плен, живым, невредимым и полностью дееспособным личного советника королевы, господина Антона Тинта, также известного как нарха Тинта».

— Занятный документ, — протянул я, глядя на монаршую чету и главу канцелярии. Я даже не сел — так и читал, стоя посреди кабинета. — А если мы пошлем их всех к чертям?

— Очевидно — война, — ответила бледная Сания.

— Не в первый раз, — сказал я, все еще не понимая всей глубины проблемы. — Клерия постоянно воевала с гонгорцами. С переменным успехом.