Семен ошарашенно вытаращился меня и еле слышно проговорил:
— Только не говори, что ты ее сюда приведешь.
— Нет, конечно. Просто интересно, — отмахнулся я.
— Фух-х-х, ну и напугал ты меня, — он с облегчением выдохнул и приложил руку к груди. — Ты, конечно, хлебосольный и жалостливый, но не до такой же степени.
— Это верно, — улыбнулся я и поздоровался с Никанором Евгеньевичем, показавшимся из спальни. — Доброе утро. Как спалось?
— Доброе-доброе. Даже не припомню, когда так хорошо спал, — он пригладил волосы и подошел к умывальнику в углу кухни.
Умывшись, он подсел к столу напротив меня.
— Я вот тут подумал… А что если меня никто не травил, а я сам по ошибке что-то не то съел?
— По ошибке? А такое возможно? — удивился я.
— Кто ж знает? Может, отраву для крыс приготовили, а я ненароком перепутал и съел, — пожал он плечами.
Я понимал, что старику трудно дается мысль о том, что его родные намеренно его травили, но в предположение, что он нечаянно съел отраву, я не верил. Старик в своем уме, поэтому… Тут мне пришло в голову, что он сам себя травил. А что, очень даже может быть. Правда, мотивы пока не ясны. Может, ему внимания не хватает?
— Слушай, Степа, а может, это кто-то из работников? Я ведь строгий хозяин и не раз розгами наказывал, — продолжал рассуждать старик. — Прохора раза три самолично плетью бил за то, что тот жеребенка уморил. Может, он, а? Или Савелий. Я его на три месяца на минимальное жалованье поставил за то, что шпагу дорогую испоганил.
Старик говорил и говорил. Судя по его предположениям, врагов у него хватало. Ну что ж, придется всерьез взяться за это дело. Мне самому стало интересно докопаться до истины.
Глава 18
С самого утра к нам повалил народ. За те дни, что я не лечил, больных накопилось несколько десятков. Теперь ко мне приходили не только те, кому официальная медицина не помогла, но и люди с обычными заболеваниями и проблемами: насморк, понос, порез, ушиб — то, с чем в больнице тоже успешно справлялись. Я не мог понять, почему так происходит, ведь в больнице лечили бесплатно, а мы брали минимум пятьдесят копеек. На эти деньги можно было бы сытно пообедать в трактире или продукты на семью купить.
Когда я озвучил это за обедом, в разговор вступил мой новый знакомый Никанор Евгеньевич.
— Люди идут к тому, кому доверяют и в ком уверены. Некоторые доктора из больницы ведут себя с простым человеком как с отребьем. А ты каждого выслушаешь, с каждым поговоришь и, что самое важное, каждого вылечишь.
— Так и есть, — кивнул Семен и, отложив ложку, принялся рассказывать. — Я в прошлом году в больницу попал. Грудь болела, кашлял сильно. Ох и натерпелся я там. Кормили скудно и пресно, будто порося. Если бы не отец, впроголодь бы жил. На грудь такой горячий парафин клали, что потом с красными квадратами ходил — жгло жутко. Давали какие-то горькие порошки и спиртовые настойки. Еле вырвался оттуда, и то, потому что нарочно при дохтурах не кашлял, чтобы поскорее выписали.