Он поднял один из клинков, проверил остроту большим пальцем и одобрительно кивнул.

Я потянулся к сабле, которая сразу привлекла моё внимание. Извлёк её из ножен — клинок мягко зашипел, словно был рад вырваться на свободу. Не привычной она была. Когда айкидо занимался — там катана была. Эта сабля казалась легче, изгиб другой, баланс иной. Я сделал пару пробных взмахов, стараясь вспомнить движения, которым учили много лет назад.

— Хорошо лежит в руке, — заметил Захар, наблюдая за мной. — Будто для вас кована.

— Пожалуй, оставлю себе, — решил я, вновь вкладывая клинок в ножны. — Может, на досуге потренируюсь да вспомню пару выпадов. Глядишь, и пригодится.

— А вот это уже интересно. — Захар поднял пистолет, глаза его загорелись.

Оружие действительно выглядело внушительно — массивное, с богатой гравировкой на рукояти и стволе.

— Дорогая штука, не каждый боярин может себе позволить, — Захар крутил пистолет в руках, разглядывая каждую деталь. — Такой только у царёвых стрельцов видал, да и то не у всех. Так что повезло вам, Егор Андреевич. Считай, целое состояние в руках держите.

Я взял пистолет, повертел его в руках. Калибр впечатлял — прикинул, какая с него должна быть отдача, с учётом такого размера. Даже в руке чувствовалась основательная тяжесть.

— Ну, раз вещь статусная, то пусть будет, — решил я. — Как в город поеду — пусть на поясе болтается. Может, уважения прибавит.

— Это уж точно, — хмыкнул Захар. — С таким-то аргументом и разговор другой выходит.

Мы ещё немного покопались в трофеях, нашли пару кинжалов добротной работы, несколько поясных ремней с хорошими пряжками. Выходя из сарая, я обернулся к Захару:

— Остальное оружие на нужды деревни забери, мало ли — пригодится. И раз ты у меня за главного по военной части, то тебе и думать об этом. Распредели как сочтёшь нужным.

Захар выпрямился, на лице его отразилась смесь удивления и гордости. Он с уважением кивнул, прижав руку к груди:

— Благодарствую за доверие, Егор Андреевич. Всё сделаю как надо.

Я только после сказанного подумал: получается, я только что его в звании повысил. В голове даже мелькнула мысль о том, что теперь придётся и жалованье повысить, но Захар, словно прочитав мои мысли, добавил:

— Честь дороже монет, Егор Андреевич. Буду служить верно.

— Ну ладно, — улыбнулся я с облегчением, — прибавку к жалованию не просит и то хорошо.

Мы вышли во двор, где нас встретило яркое солнце. И тут я увидел Петьку, который шёл навстречу с малышом на руках. Он осторожно, будто боясь расплескать драгоценную воду, нёс свёрток, в котором едва виднелось маленькое розовое личико. Петька нянчился с таким видом, словно держал в руках не ребёнка, а величайшее сокровище мира. Его обычно суровое лицо смягчилось, глаза смотрели на младенца с такой нежностью, что даже мне стало немного неловко, словно я подглядывал за чем-то очень личным.