Гару не нравилось происходящее. Он не хотел покидать Кривой Уступ, где был уважаемым наёмником, он не хотел ввязываться в войну племён, но… выбора у него особо не было. Всю свою сознательную жизнь он жил и правил в слабом племени-изгое, у которого не было того количества бойцов, чтобы решать проблемы силой. И потому приходилось решать их хитростью и мозгами. Потому он прекрасно понимал своё место. В общем и целом оно было не таким уж и плохим, то, что приходилось оглядываться на старого шамана, было не особо приятно, но Рунг почти никогда не лез в «политику» племени, оставаясь магической поддержкой и просто тем «авторитетом», чьим именем можно было прикрыться в разборках с другими колдунами.

Вот только потом появился Фобос, и всё пошло к Груумшу в задницу. Вампир был щедр и чрезвычайно полезен. И, как выяснилось много позже, амбициозен. И вот теперь он со своими парнями отвоёвывает древнюю дворфийскую крепость. Но отвоёвывает её не для себя. И это злило. Раздражало. Но… он знал своё место и прекрасно понимал, что всё равно ничего не изменит. Вампир, могущий разорвать дракона и держащий на поводке настоящую дьяволицу — это не тот противник, которому можно бросать открытый вызов. Да и аккуратно предать и сдать его тоже не получится — просто некому. Те, кто может такой персоной заинтересоваться, с удовольствием прирежут и его вместе со всем племенем. И совсем неважно, будут это паладины Тира, жрецы Хельма или какие-нибудь нечистые на руку маги.

Потому единственное, что оставалось орку — это исполнять приказ, как бы ни кривилась от этого суть вождя, привыкшего самому повелевать. Впрочем, ему оставили возможность «проявить себя» и завоевать авторитет. Стать пусть и номинальным, но всё-таки королём. И потому он отдал приказ.

— В бой!

— ВА-А-А-А-АР-Р-Р! — дружно взревели воины, устремляясь на укрепления. Вернее, на то, что от них осталось — ведь до того, как штурмующие достигли баррикады, её разметал огненный взрыв, сотворённый эльфийской чародейкой. Что же, раз уж ему пришлось пасть так низко, то извлечь из своего «падения» больше всего выгоды он был обязан. И потому в первых рядах ворвался в ряды противника, разрубая доспехи и ломая кости.

Всё, что было дальше, слилось в один упоительный кровавый угар, заставляющий кровь гореть в жилах, а сердце — петь от нестерпимого восторга. Мощь дракона в его руках крушила любого, кто осмеливался оказаться на пути. Он давил этих горных дикарей, разрывал их плоть, купался в тёплой, исходящей паром крови, ломал чужую гордость, волю, ставил на колени и упивался ужасом в чужих глазах. С поддержкой чародеев и численным превосходством, а также куда как лучшими снаряжением и выучкой Равшаи просто втаптывали врагов в грязь и пепел из их собственных останков. Пришлось даже одёргивать собственных воинов, чтобы они не увлекались резнёй — как бы ни хотелось обратного, но придётся щадить врагов и присоединять их к себе, вместо того чтобы просто вырезать.