— Поторопись, княже!

— Да иду я, иду. Коня своего брать али государь обеспечит?

— Не беспокойся, довезем.

Царская стража неслась с задержанным даже не с заводными — на перекладных, по почтовому Новгородскому тракту, и таким образом одолела весь путь всего за шесть дней. Однако доставлен он был не в поруб, а на двор к дьяку Земского приказа Ивану Кошкину.

— Поручился я за тебя, друг мой, — предупредил боярин. — Но и ты уж не дури. Завтра со мною во дворец отправишься, там государь суд свой и свершит.

На этот раз Иоанн встретил князя Сакульского в похожей на тюрьму Грановитой палате, в просторной горнице, где со стены взирали на провинившегося добрых два десятка нарисованных на штукатурке князей. Здесь же были и воевода князь Петр Шаховской, и боярин Кошкин, и еще несколько думных бояр в тяжелых шубах и с могучими посохами, которыми при нужде и голову несложно расколоть. Государь прохаживался перед своим, вынесенным на три ступени вверх, креслом и нервно перебирал четки.

— Дело наше простое и ясное, князь Андрей Васильевич. Дело о смертоубийстве, о душегубстве, колдовским образом сотворенном. Однако же прежде чем судьбу твою решить, желаю оправдания твои узнать. Зачем ты сие сотворил, зачем лгал, прелюбодействовал? Грешил зачем пред ликом Божьим?

— А не могу ли я сперва узнать, в чем дело? — скромно спросил Зверев.

— А то ты не знаешь! — стукнул посохом об пол князь Шаховской. — Вот смотри. Узнаешь? — Он протянул к Андрею плоскую серебряную фляжечку. — Твоя-а? А, твоя-а? Давно, давно мне люди сказывают, что за моей спиной вы с Людмилкой вытворяете, а ныне уж и до душегубства сговорились!

— О чем это он, государь? — перевел взгляд на Иоанна князь.

— А ты, стало быть, ни о чем не ведаешь? — взмахнул четками царь. — Хорошо, я расскажу. Ведомо стало одному из холопов княжеских, что кто-то к княгине Людмиле тайно ходит. Стал он следить за ней внимательно, и как снова личность подозрительная явилась, разговор тайный он за дверью и послушал. Про то услышал он, что сговорились двое лиходеев князя Шаховского отравить. Был он с тех пор настороже, а как посыльная яд принесла, обо всем князя упредил. По повелению Петра Ильича повязали слуги княжеские и слугу преданного княгини, что яд должен был влить, и ведьму, сводню старую. Признались оба под пыткою во всем до конца, а злодея, яд сварившего, Ксения назвала с радостью. Знаешь, на кого указала? На тебя!

— Под пыткой? — хмыкнул Андрей. — Под пыткой они хоть в убийстве Гостомысла признаются. Эка невидаль!

— Не все под пыткой речи свои вели. Княже, холоп твой где?