— Варченко! — вывел меня их задумчивости голос Фроловой.

— Что?

— Ты о чём думаешь? Мы вообще-то тебя разбираем.

Мне захотелось спросить, что я, конструктор что ли, разбирать меня, но счёл за лучшее сказать другое:

— Думаю я о том, что чем успешнее человек, тем больше у него недоброжелателей. Это, наверное, естественное явление, когда кому-то не по душе, что кто-то более удачлив и талантливее его, и это чувство вызывает желание хоть как-то ему навредить. А уж если подвернётся повод, пусть даже малейший, пусть даже притянутый за уши — так это вообще праздник!

И снова в зале воцарилась гробовая тишина, уже и шарканья метлы не было слышно, будто бы Петрович, проникнувшись важностью момента, стоял и прислушивался к тому, что обсуждали в актовом зале. Наконец пришедшая в себя Фролова, ослабив на своей плотной шее узел галстука, выдохнула:

— Однако… Товарищи, вы слышали? Варченко только что практически назвал нас неполноценными!

— Я этого не говорил…

— Не нужно отпираться, все всё прекрасно поняли! Товарищи! Я считаю, что таким личностям, как Варченко, не место в комсомоле! Предлагаю немедленно исключить его из рядов Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи! — А не положено сначала провести собрание в группе, в первичной организации? — спросила Верочка с места. — Насколько я знаю, только после этого вопрос выносится на бюро училища, а затем решается на уровне райкома и горкома ВЛКСМ.

Но Фролова, похоже, была настроена по-боевому. Видно, сильно я её разозлил.

— А мы задним числом проинформируем и райком, и горком,если понадобится. Прошуприсутствующих в зале комсоргов проголосовать. Кто за то, чтобы Варченко исключить из комсомола?

Она первая взметнула вверх руку. С небольшой заминкой её примеру последовала комсорг группы проводниц с третьего курса. Следом поднялась ещё одна рука, ещё…

— Стрючков, а ты что, считаешь поведение Варченко достойным высокого звания комсомольца?

Серёга сначала покраснел, затем побледнел, и медленно, словно она была налита свинцом, поднял руку. Так Костя Иночкин потерял ещё одного друга, если выражаться крылатой фразой из кинокартины «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещён». Я его, впрочем, прекрасно понимал, но от этого на душе было не легче.

— Нет, я воздержусь!

Ого, а у Серого, оказывается, есть характер. Пусть и не «против», но и не «за». Респект, как говорится, и уважуха!

— Стрючков, ты хорошо подумал? — с угрожающей интонацией в голосе спросила Фролова.

— Да, — дрожащим от волнения голосом ответил он, — я хорошо подумал.

— Что ж, как бы там ни было, в протоколе голосования у нас девять проголосовало «за» при одном воздержавшемся. Варченко, прошу положить на стол комсомольский билет на стол. И значок не забудь снять.