Но страха нет.
Скорее, облегчение.
Как я сам об этом не догадался?
Наконец-то всё закончится. В любом случае.
А он смотрел на меня с обрыва… оставшись в этом аду.
И его лицо… когда он выпнул меня, оно искривилось до неузнаваемости.
Маниакальная хищная улыбка… и глаза в кровавых слезах, переполненные скорбью.
Видимо, именно в этот момент я увидел истинное лицо человека, по имени Рейнольд Найтингейл.
=============================================================================
Чувствую тепло.
Но не обычное. Скорее, тёплые объятия.
Не могу пошевелиться. Будто всё онемело. И глаза не могу открыть. Они будто свинцом налиты. Слух… вроде, в норме. Слышу какие-то звуки. Всхлипы… кто-то тихо плачет. Очень близко. Кажись тот, кто меня и обнимает.
Пытаюсь открыть глаза. Тяжело, но начинают поддаваться.
Всё расплывается. Я нахожусь в каком-то помещении. Сам лежу в какой-то капсуле с полупрозрачной жидкостью. К голове что-то пристёгнуто. Судя по всему — медицинское помещение. Где я на этот раз оказался? И почему такая тяжесть в теле?
Моя очередная попытка пошевелиться не осталась без внимания. На мне лежала девушка с красными волосами. Какой ностальгический цвет. Видимо, это она и всхлипывала.
— Нил? Нил! Очнулся! Ты очнулся!!! — начала она кричать и хватать меня за голову, совершенно не обращая внимания на жидкость, в которой я лежу.
— Очнулся?! — подбежала ещё одна девушка с мелированными волосами голубого и белого цветов.
— Вроде. — попытался я ответить, но голос был хриплый и отдавал болью в горле.
— Слава богу, слава богу! — радовалась та, что у меня на груди, вновь в неё вжавшись.
Значит… я вернулся в реальность? Всё закончилось? Ну наконец-то.
— Сколько пальцев я показываю? — спросила вторая, показав мне… сколько там?
— Расплывается… плохо вижу. Пять?
— Четыре. Ну по крайней мере, ты мыслишь и отвечаешь на вопросы. Уже неплохо. А зрение скоро восстановится. И следи за речью. Ты говоришь на основном языке Доминиона. — сказала она и начала снимать с моей головы пристёгнутую хреновину.
О, блин… даже не обратил внимание на произношение. Вот тебе и научился. У разноцветной знакомый голос… А! Это же Лейси! Отвык от её настоящего облика — слишком долго смотрел на нее, как на приведение. Да и с начала войны она больше не появлялась.
— Что с голосом? — прохрипел я.
— Сорвал от перенапряжения голосовых связок. — ответила она, не отвлекаясь от действий с техникой.
— Ты кричал. — послышалось с груди. — Долго и страшно кричал. Никогда не слышала более страшных и отчаянных криков. Почему ты не сказал, что это было опасно?! Ты хоть представляешь, как я испугалась?!