— Я не удивлюсь, если после сказанного ты разочаруешься во мне, но… Киара… всё, что вчера случилось… я хотел, чтобы всё именно так и сложилось.

— Эм… то есть, как?

— То, о чём говорил Трай. Я намеренно сделал эти ошибки и повёл корабль на дно, не подготовившись по максимуму.

— Намеренно? Но, зачем?

— Чтобы создать критическую ситуацию. За нас я не беспокоился, ведь мы могли уйти через врата. Но правда в том, что ради этого я даже не против был пожертвовать кораблём.

— Ты не ответил. Зачем?

— Чтобы доказать себе, что я — не он. Трай всегда продумывает свои планы до мелочей. И у меня тоже появилась эта привычка. Не то, чтобы я раньше наши операции не продумывал, но сейчас это ощущается на каком-то маниакальном уровне. Именно поэтому я собрал ту торпеду и даже запихнул в неё самодельную приманку. Но я специально подставил нас, чтобы доказать то, что я всё ещё принадлежу сам себе и могу делать всё по-своему. Что сущность Трая меня не контролирует. Поэтому, когда он заявил, что при наличии его памяти, извилин у меня не появилось… не представляешь себе, как я был рад это услышать. Пусть он за это меня и прижучил.

— Как это, прижучил?

— Его последние слова на чужом языке. Не скажу наверняка, но перевести их можно так: "Сделай рожу более виноватой. Я знаю, что ты сделал это нарочно". Видимо, мои чувства проявились на моём лице, и он это заметил. Так что я попытался уйти с более виноватым видом. В общем, такие вот дела. — закончил он свою исповедь.

Во дела! У меня просто нет слов! Я себе места не нахожу, переживаю! А он тут радуется, что может добровольно делать глупости на грани самоубийства!

— Я понимаю, это может показаться безумием, но… для меня это было важно. Я хотел точно знать, что могу действовать по своей воле и не превращаюсь во что-то иное. Но это не отменяет факта, что я по-свински с вами поступил. Прости.

Ну хоть он это понимает — уже не плохо. Зато теперь сидит с виноватым видом и ждёт от меня выговора.

— Это… очень странная логика.

— Как и вся ситуация в целом.

— Пожалуй. Ну и? Легче стало?

—…А?

— Чего удивляешься? Я спрашиваю, тебе легче стало? — с раздражением повторила я свой вопрос.

— Д-да… мне стало гораздо спокойней… злишься, да?

— Злюсь. Ещё как злюсь. Но не из-за того, что ты так поступил. А из-за того, что никому ничего не сказал. Ты же говорил, что мы — команда! Что мы делаем общее дело! Тогда, почему ты скрытничаешь? Остальные ведь тоже за тебя беспокоятся. Если бы ты сказал, что тебе это так важно — мы бы поддержали твоё решение. А так, получается, что твои слова о защите экипажа — чистейшее лицемерие! Понятно?