— Латиноамериканка, — высказал я своё мнение.

— Верно. Я бы сказал, что она из Бразилии или Мексики. Может из Амазонии приехала. Я без понятия, где Бурый её достал, но у неё какие-то психические расстройства, — неопределённо ответил Ряба. — Ты не обращай на неё внимания просто.

— Ага, когда она спрашивает ни с того, ни с сего «У тебя проблемы?», — ответил я. — Ещё таким голосом, что будто мне лицо хочет разбить.

— Ну… может она просто волнуется и спрашивает, есть ли у тебя проблемы?

— Таким голосом?

— Ну эмоции немного не так передаёт, — хмыкнул Ряба. — Да, она странная, но пока особых проблем не доставляла.

— А если бы доставила?

— Ну… наверное, была бы уже мертва, — покачал головой Ряба. — Хотя Бурый не из тех, кто сразу убивает за ошибку, но вполне может. Он обычно оставляет предупреждение, которое сложно проигнорировать. Может покалечить, и не обязательно тебя.

— И кого же?

— Да не знаю… Сестру, если она у тебя есть. Глаза ей выколет, например, — пожал он плечами, сворачивая на боковую улицу.

— Глаза выколет? — слегка удивлённо переспросил я, почувствовав, как слегка ёкнуло сердце. Уж больно мне это что-то напоминало.

— Ага. Да и бывали уже случаи. Вон, однажды чувак один облажался и сорвал планы Бурому. Тот влетел так конкретно на бабки из-за этого, но так и не убил парня. Просто ослепил его сестру.

— Ослепил… сестру?

— Ага.

Я почувствовал, как всё внутри скрутило.

Много ли я знаю людей, которым ослепили сестру за то, что они по-крупному облажались? И каков шанс, что история будет практически идентична той, которую я однажды слышал? Может быть совпадение, конечно, но не такое откровенное же. Но был ещё момент, который надо было невзначай проверить, чтоб быть точным.

— Он жёсткий, — спокойно отозвался я, не выдавая то, что было у меня на душе. — Уже в то время был таким? Сколько ему тогда было?

— Да двадцать четыре где-то было, — вздохнул он, словно вспоминая старые добрые деньки. — Я тогда вышибалой был, а он до дилера поднялся. Он меня и нанял, кстати говоря. Денег не было совсем, а тут хоть какая-то работа. Были же времена тогда…

Но, в отличие от него, я не был столь рад услышанному, прекрасно понимая, откуда Ряба знает это. И вздыхает так сладко, словно вспоминает боль ослеплённой девчушки с теплотой и это были лучшие мгновения его жизни. Меня пробрало настолько, что хотелось застрелить его за эти вздохи.

И я сам… Мне стало тоскливо. Очень тоскливо от услышанного, пусть я и не подавал вида. Ведь я знал Мари и, можно сказать, дружил с её братом. И если Малу мог заслужить это, то чем заслужила такое наказание тринадцатилетняя девочка? Просто потому, что её брат влез в дерьмо? За ошибки надо отвечать, но причём тут вообще ребёнок?