— А подсела ты на наркотики ещё с первым?
— Я не подсела, лишь попробовала, — тут же возразила она, но стоило мне посмотреть на неё, как Саки тут же отвела взгляд и словно сжалась. Манипулировать ей было проще простого, что не есть хорошо.
— Ага, он просто угостил тебя наркотиками. Он такой заботливый.
Меня аж скрутило от этого. Она описывает конченного урода, который просто посадил её на наркотики. Но при этом говорит о нём с какой-то теплотой, словно он показал ей, как чудесен наш мир. Так и хочется спросить: Саки, ну как, чудесен этот мир?
— Я… подсела почти сразу, — сдалась Саки.
— А бросила?
— Как только узнала, что беременна. Но… — она покраснела. — Это из-за того, что у меня не было денег. Надо было выбирать: наркотики или еда.
— Ты сильная девушка, — кивнул я, готовя кушать.
— Откуда ты знаешь, что я сильная?
— Ты до сих пор жива. Выбрать пусть даже такую жизнь вместо приятного ухода в мир иной — сильный поступок.
— С-спасибо, — смутилась Саки.
Я вру, это не сильный поступок, однако от тёплого слова и кошке приятно. Так почему бы и не поддержать её немного морально?
— А почему вы разошлись со вторым? — поинтересовался я.
— Он нашёл другую, — ещё тише ответила она. — Снова.
Поиспользовал и бросил. Интересно, следующую он тоже поиспользовал и бросил?
— Но как ты вообще опустилась на самое дно?
— Я… после второго парня, когда поняла, что беременна… Я уже была наркоманкой, а никто не хочет связываться с такими. И идти шлюхой тоже не хотелось. И я просто… я просто не стала бороться дальше. Я знаю, звучит глупо, но мне показалось, что легче просто пытаться жить дальше как придётся. Это… сложно описать… Думаешь, что ладно, всё равно не могу устроиться работать, лучше буду жить как придётся. Я выбрала почти добровольно этот путь. Так было проще и легче.
— Легче быть бомжом? — удивился я.
— Угу. Мне же не надо было теперь волноваться о работе или о том, как жить дальше.
— Наверное, я не смогу понять этого, — покачал я головой.
— Я бы тоже не смогла, но когда ты почти на самом дне, то устаёшь бороться и жить, хочется просто опустить руки. И я опустила.
— И опустилась.
— Да…
— А почему не вернулась домой? У тебя же была возможность, нет?
— Была, но… что я скажу родителям, особенно вернувшись в таком виде?
— Что ты была дурой? Слёзно умоляла бы помочь тебе, каясь в том, что поступила как последняя идиотка. Они бы и простили.
— Да, но… мне было стыдно, — начала она бормотать под конец. — Их дочь стала шлюхой.
— Ну не говорила бы им об этом, — спокойно заметил я.
— Они знали. Вернее… папа знал.