– Хорошенькое дело, – хмыкнул Гордеев. – Убийцы на свободе гуляют, а ей неинтересно.

– Ну, Виктор Алексеевич, не придирайтесь. Вы же понимаете, мне ловить неинтересно, мне интересно вычислять: КТО? А когда понятно, кто и почему, дальше уже дело техники. Это не мое.

– А что в данном случае твое?

– Мое – контора. Этот глупый эпизод с людьми, которые меня упустили, навел меня на мысль о том, что контора не так уж неуязвима, как я привыкла думать. У нее есть слабые места, нажав на которые ее можно развалить. Вот это – мое. И еще одно… Только вы не ругайтесь, ладно?

– Да куда уж дальше ругаться, хуже, чем сейчас, все равно не будет. Выкладывай.

– Ольга Решина. Она, с одной стороны, знакома с Тамарой Коченовой, замешанной в убийстве вдовы Лебедева. С другой стороны, она связана с Шориновым, который финансирует работу над препаратом. И она – врач, кандидат медицинских наук.

– Ты думаешь, она входит в эту таинственную группу специалистов?

– Ну… А вдруг? У меня есть кое-какие идеи.

– Ох, Настасья! – вздохнул Виктор Алексеевич. – Тебя, видно, не переделать. Только не забывай, что ты от работы отстранена. Оружие сдай. И будь осторожна, я тебя прошу.

– Я постараюсь, – очень серьезно ответила Настя.

* * *

Она разложила на столе фотографии, сделанные неизвестным доброжелателем, и стала внимательно их изучать. Интерьер ресторана она помнила плохо, потому что так нервничала из-за разговора с Денисовым, что по сторонам не оглядывалась. А вот улицу перед рестораном представляла себе довольно хорошо. Где-то там, на этой улице, стоял человек и снимал их, когда они спускались по ступенькам с высокого крыльца.

Одна из фотографий привлекла ее внимание какой-то неправильной формой кадра. Вглядевшись, она сообразила, что объектив захватил не только ее с Денисовым, но и закругленный край рамы бокового автомобильного стекла. Значит, снимали из машины.

Настя схватила телефон и набрала внутренний номер Гордеева.

– Виктор Алексеевич, можно мне отлучиться на полчасика?

– Да хоть вообще уходи, – проворчал полковник. – Ты же отстранена от работы.

– Ах да, я и забыла.

Ей стало обидно, и обида вдруг показалась ей такой нестерпимо острой, что даже слезы выступили на глазах. Но Настя быстро опомнилась и взяла себя в руки. Ну, отстранили. С кем не бывает! Она была уверена, что все обойдется, потому что не чувствовала за собой никакой вины и не хотела верить в то, что ее вот так запросто несправедливо уволят. Не может этого быть.

Она вышла на улицу и зашагала в сторону Садового кольца. До ресторана – минут пятнадцать, и она с удовольствием подумала о том, что прогуляться по солнечной погоде не только приятно, но и полезно. Дойдя до ресторана, она вытащила из кармана сделанную из машины фотографию и стала прикидывать, где должен был находиться снимающий, чтобы поймать тот ракурс, который получился. Ей пришлось перейти на противоположную сторону, и она с удивлением обнаружила, что стоит буквально в двух метрах от автобусной остановки. Ничего себе! Как же здесь могла стоять машина? Ведь правилами дорожного движения запрещено парковать автомобили так близко от остановки. А водитель должен был стоять здесь достаточно долго…