– Вот. – Женщина протянула ей кошелек. – Вы обронили.

Настя с удивлением взяла кошелек. Как она могла его обронить? Как он мог выпасть из застегнутой на «молнию» сумки?

– Спасибо, – растерянно сказала она женщине и стала засовывать его обратно, все еще не понимая, что произошло.

– А у вас еще что-то выпало, – заметила глазастая дама. – Вон, сигареты.

Настя опустила глаза и увидела прямо у себя под ногами пачку сигарет. Она судорожно провела рукой по дну сумки. Так и есть, дно разрезано чем-то острым. Только этого не хватало! Она отошла в сторонку, поставила сумку на пол, присела рядом на корточки и стала проверять содержимое. Главное – удостоверение. Слава богу, оно оказалось на месте – в застегнутом на кнопку внутреннем карманчике. Кошелек и удостоверение уцелели, а все остальное уже не так важно. Но странный нынче вор пошел, подумала она, перебирая на ощупь вещи и папки с бумагами. Кошелек не взял, а зачем тогда разрез делал? Может, собрался, но не успел? Пассажиры начали выходить толпой, в вагоне стало намного свободнее, и лезть в сумку стало опасно.

Домой она пришла расстроенная, главным образом из-за сумки. Настя привыкла к ней, носила ее уже три года, а другой такой же большой и удобной сумки у нее не было. Придется покупать новую, а это трата не только денег, но и времени. Надо же, как все неудачно!

– Ася, тебе с работы звонили, – сообщил Алексей.

– Кто?

– Не знаю, он не представился. Просил передать, чтобы ты завтра с утра была на месте и написала какое-то объяснение.

– Понятно.

Служебная проверка, обещанная генералом, началась.

* * *

Юрий Оборин подумал, что сглазил сам себя. Стоило ему три дня назад сказать Ольге о том, как хорошо он себя чувствует, как снова вернулись головные боли, а гнусная тахикардия заставляла сердце выпрыгивать из грудной клетки, мешая заснуть. Голова, правда, работала по-прежнему интенсивно, текст писался легко и получался стройным и логичным.

К вечеру он неожиданно почувствовал, что устал, причем усталость была такая, словно он разгрузил вагон угля. Ручка буквально выпадала из пальцев, такая слабость его одолела. Когда около восьми часов к нему зашел Александр Иннокентьевич с вечерним обходом, Юра, жалуясь на плохое самочувствие, с досадой отметил про себя, что если все предыдущие дни он лгал, то сегодня говорил чистую правду.

В половине десятого заглянула Ольга, чтобы попрощаться. Сегодня она работала днем, и в десять часов должна была заступать другая медсестра.

– Я что-то не уловлю ваш распорядок, – заметил Юра. – Ты же вчера работала в дневную смену и сегодня тоже.